По залу вновь прокатился гул. Колдуны спорили с демонами. Ангелы с колдунами.
— Хватит! — внезапно закричал Пруденс. Его голос эхом отозвался эхом от каменного потолка. Все замолчали. — Раз вы не можете договориться, я решу сам. Поиском убийцы займется отряд, в котором будут по одному представителю с каждой стороны. Хранителем третьего ключа станет Сальватор. Сейчас, по известным причинам, школа Блэквеллс — самое защищенное место.
Услышав свое имя, Сальватор Блэквелл вскочил со скамьи, а его белоснежный платок упал на мраморный пол.
— Я? Нет! — возмутился он. — Под моей опекой более ста учеников, я не могу подвергать их опасности.
— Это приказ, а приказы не обсуждаются, — Пруденс достал из карманы плаща серебряный резной ключ. Он махнул указательным пальцем и тот по воздуху перелетел прямо в руки ошарашенного Сальватора. Пруденс растворился в золотом свете.
Сальватору ничего не оставалось, как спрятать ключ в нагрудный карман пиджака. Затем он взглянул на часы и засуетился. Он покрутил одно колесика вперед на пол оборота, затем вытащил его, обнажая тонкий стержень, произнес несколько слов, со всей силы вдавил его обратно и исчез.
Сальватор возник у шлагбаума все в том же легком официальном костюме, в котором Алес застал его в кабинете. Директор взглянул на часы. «Опоздал…», — его лицо быстро покрылось каплями от растаявших снежинок, и он поморщился.
Сальватор никогда не опаздывал и не терпел опозданий от других. Поэтому сейчас произошла из ряда вон выходящая ситуация, которая не предвещала ничего хорошего. Сальватор всем существом чувствовал, — грядет что — то ужасное. Нет, он не должен был опаздывать. Но… опоздать могла Оливия. Заснеженные дороги могли сильно замедлить движение.
«А что если… — Нет, она не должна была», — Сальватор взглянул на часы и нажал на самое маленькое колесико, задержав палец на три секунды. Экран засиял сине-зеленым светом, и перед его глазами возникла карта. Вот школа Блэквеллс. Вот тот самый шлагбаум, дороги, и множество разноцветных точек, снующих по карте как муравьи. Данный хаос олицетворял порядок, царивший в здешних местах, и все было как всегда. Лишь одна крошечная деталь выбивалась из привычного течения жизни — маленькая серая точка нарезала круги по одной из дорог. Директор нахмурился и повторил привычную комбинацию на часах.
5
Неожиданно чья — то рука схватила меня за капюшон и резко поставила на ноги. Я протерла глаза от слез и увидела лицо дяди.
— Оливия? Что ты здесь делаешь?
Он обеспокоенно оглядел меня с головы до ног. Я осознала, что опасность миновала. Из груди вырывались всхлипы.
— На морозе нельзя плакать, — мягко сказал дядя. — Мы договаривались, что ты будешь ждать меня у шлагбаума.
— Я замерзла и подумала, что мы встретимся по пути, — оправдывалась я. — Где мы разминулись? Сколько времени?
— Пол одиннадцатого.
Мои глаза расширились от ужаса. Я провела на морозе почти восемь часов. Но как это возможно? Я давным-давно должна была замерзнуть или отморозить руки… или почки. Или что там еще можно отморозить? Но у меня не было никакого желания разбираться в этом. Все, чего я хотела — зайти в теплый холл школы Блэквелл.
— Надо поторопиться. И где твой чемодан? — спросил Сальватор.
— Я не знаю… Я могла умереть!
— Но ты жива. Давай найдем его и пойдем домой.
— Это не мой дом. Не смейте называть его так. Мой дом был в Калифорнии с родителями!
Голос дрогнул, а слезы вновь обожгли щеки.
— Успокойся, — Сальватор пошарил в карманах пиджака, по-видимому, в поисках носового платка.
— Я в порядке… — сказала я, вытерла слезы и шмыгнула носом. — А чемодан, возможно, упал с обрыва, или его замело снегом.