В пятницу я вместе со свекровью выбираю подарок для малышки Камиллы. Она никак не комментирует наши с Тимуром отношения, больше не настаивает на прощении, но сообщает, что серьёзно с ним поговорила и обозначила: против правил играть нельзя. Он всё же мужчина, а я женщина и априори слабее.
Я искреннее благодарю Эмилию Альбертовну и почему-то верю, что во время детского праздника у нас с мужем не возникнет никаких проблем. Но всё оказывается немного иначе.
Первый годик Камиллы Айдаровы празднуют в тесном семейном кругу. К моей радости, здесь нет ни Олеси, ни её родителей. Всё скромно: человек тридцать родни. Я хотела поздравить малышку и уйти, но Лина, родная сестра Тимура, никак не желает меня отпускать.
Я занимаю место возле Эмилии Альбертовны, никто из гостей не задаёт бестактные вопросы, почему мой муж сидит на другом краю стола. Праздник получается тёплым и нежным. Мне удаётся потискать Камиллу и выпить за её здоровье два бокала вина.
Засобиравшись домой, выхожу на крыльцо и вызываю такси. Семья мужа стала мне очень близка. Я не могу сдержать слёз, когда думаю о том, что это последний праздник, куда меня пригласили.
— Как ты? — раздаётся за спиной знакомый голос.
Повернувшись, замечаю Тимура. Было бы даже удивительно, если бы он не подошёл.
Муж стильно одет, гладко выбрит, и только усталый взгляд и чуть осунувшееся лицо указывают на то, что у него не всё так радужно, как мне казалось.
— Спасибо за заботу, Тим, но было бы куда лучше, если бы ты сразу же согласился на развод.
— Забавляешься, Свет?
— Нисколечко.
— На всякий случай, чтобы ты не питала никаких надежд: я буду просить у судьи срок для примирения. Максимальный.
Я нервно сглатываю и до хруста сжимаю кулаки. Ну вот что он за человек такой? Неужели думает, что после увиденного я смогу хотя бы прикоснуться к нему, не говоря о том, чтобы лечь в одну постель.
— Зачем это тебе? — шиплю, разозлившись. — Тим, да во имя того, что у нас было, просто отпусти меня! Я ведь ничего не требую! Только оставь мне студию, и клянусь, я больше никогда тебя не побеспокою.
— Студию открывал я.
— На деньги моего отца!
— И как ты это докажешь? — Он щурится и, кажется, насмехается.
— Какая же ты сволочь, Тим! Мало того, что мне изменил, так ещё пытаешься отобрать последнее. Ты прекрасно знаешь, каких усилий мне стоило хотя бы чуточку раскрутить студию!
— Я хочу, чтобы всё было как прежде, Свет, — вздыхает Тимур. — Неужели ты этого не понимаешь?
— Как прежде уже никогда не будет, даже если ты угрозами заставишь меня жить вместе с тобой.
Он недовольно кривится и хватает меня за локоть. Встряхивает, пристально смотрит в глаза. Я боюсь его таким. Он кажется злым и агрессивным. В какой момент он стал совершенно другим? Или семи лет брака недостаточно, чтобы как следует узнать человека?
— Тогда скажи своему адвокату: пусть готовится к исковому заявлению о разделе имущества. Ты прекрасно знаешь, что у меня ничего твоего по документам нет.
— Ненавижу… — выдавливаю из себя.
Слёзы безостановочно катятся по щекам. Мне по-настоящему больно и обидно. За что он со мной так?