В тот вечер, к слову, директор исчез подозрительно быстро, видимо, адреса и сам знал неплохо. Но сейчас это значения не имело. И сама история вспомнилась лишь для того, чтобы разбередить воспаленную рану в душе хореографа. Ведь получалось, что тогда Этери не хотела и отказала, а тут - не отказала, значит - хотела!
И именно сейчас! Когда Дане казалось, что они вот-вот помирятся! Она же ему даже вчера утром ключи отдала от своей квартиры. Нет, в принципе, повод был вполне резонный: попросила съездить за дисками с нарезкой и подборкой музык к прошлому сезону, которые забраковали. Сказала, что сама не успеет, у нее там что-то важное в обед началось, встречи какие-то что ли? Вот Даня и поехал. Сначала к ней за дисками, потом к себе - за флешкой. Ключи от квартиры Тутберидзе специально оставил дома, чтобы был повод уехать вместе. За тем и шел к ней… А дошел и попал…
И ладно бы она ему просто изменила. Да даже изменяла, пока не вместе! Он же тоже других женщин пробовал. И напробовался, надо сказать, до полного отупения. Да и даже пусть бы с Дудаковым! Хотя вот зачем охотиться там, где нора? Мало ей в Москве мужчин в стороне от “Хрустального”?! Но он бы понял и простил. Но вот так! Это уже непотребство!
- Сука!- теперь сочное определение касалось не ситуации, а той, что ее породила.
Сама-то она как бы отреагировала, если бы ее пригласили третьей стороной в треугольник? Что-то подсказывало мужчине, что бурно и не так, чтобы радостно! Прибила бы Этери предлагающего! А Данечку, получается, можно позвать поддержать Дудакова!.. Подержать Дудакову, если вдруг само не поднимется!
От собственных злых фантазий закипал все сильнее. В голове он уже жестоко наказал стерву, воспользовавшуюся его слабость к ней, и ее подпевалу.
При мысли о наказании Дудакова заныла шея, которую тот чуть не скрутил ему, пока прижимал к грязному полу в прихожей. Тоже вот - дали волю, распоясался. Эка его после Этери-то разобрало руки распускать! Дебилу завтра на пенсию, а он туда же! В любовники горячие подался! В его возрасте от таких нагрузок надо воздерживаться! Тем более при его-то занятости. Третью жену точно не потянет. Не такой уж султан, чтобы всех обслужить!
И вообще, с чего он взял, что отказаться должен был Даня?! Как Даня мог отказаться? Тем более точно зная, от чего отказывается! Главное в сексе с Этери было балансирование на тонкой грани между острым, почти животным возбуждением и всепоглощающей нежностью. Никто не умел так больше! Когда она легко цепляла нежную кожу ствола зубами скользя вверх, сердце начинало колотиться бешеным пневматическим молотом, а когда опускалась вниз, скользя мокрым языком там, где еще чувствовалось прикосновение зубов, внутри всё обмирало от блаженства. И он всегда торопил ее, направляя вниз после движения вверх, чтобы смешать два ощущения в один коктейль. Кто вообще от такого откажется?
И в эти мгновения ему было глубоко наплевать, что где-то там, ниже был еще кто-то. Наверное, даже и хорошо, если ей в такие минуты тоже хорошо, Но не Дудаков же?!
Допустим, у не были такие фантазии. У Дани тоже, вообще-то, были разные идеи про взрослые игры. Они могли бы поговорить, найти варианты. Даже, ладно, могли и третьего пригласить. Он бы ей выбрал красивого мальчика. Или даже вместе бы выбрали, хотя все-таки лучше, чтобы она доверила выбор ему. И все бы было совсем не так! Он бы даже не ревновал!
А теперь вот что делать с этим героем-любовником, который ему чуть руку не оторвал и голову не отбил? Что-то подсказывало Даниилу Марковичу, что коллега совсем не собирается тихонько отойти в сторону и умилением следить, как с новой силой расцветает любовь двух его сотоварищей по команде.
Кто вообще предполагал в тишайшем Сергее Викторовиче задатки территориального самца? Глейхенгауз еще раз потер ноющую шею. И пробормотал:
- Сука!
Теперь это уже относилось к Дуду, и за то, что случилось вчера вечером, и за сегодняшнюю ночь, и за утро. Другого определения для еще недавно товарища у Дани не было. Нагадил Сергей Викторович ему в душу и даже не думает за это извиняться!
========== Часть 4 ==========
Вести себя на работе, конечно, надо так словно ничего не случилось, вот только бы еще вспомнить, как она вела себя до того, как все случилось?! Этери зашла в кабинет, сморщилась от запаха алкоголя, успевшего раствориться в воздухе из незакрытой коньячной бутылки. Распахнула окошко, подняла бутылку, размышляя, что делать. Правильно выбросить вместе с остатками алкоголя, воспоминаниями и чувством вины, но тащиться через коридор в туалет, куда можно выплеснуть коньяк показалось среди бела дня неприличным и непедагогичным. Так что просто засунула в ящик, плотно закрутив крышку, содержимое стакана выплеснула за окошко и убрала вслед за бутылкой. Вот бы так же в голове: что-то завинтить пробкой - и в дальний шкаф под замок, что-то выплеснуть в окошко - и как не было. Не получалось.
Женщина сняла с вешалки пуховик, вытащила из-под стола коньки, вздохнула и двинулась в сторону льда. Вечно прятаться от подчиненных, с которыми грешила, все равно не получится.
На льду было привычно, гулко отдавались о стены, потолок и борт голоса тренеров, звуки врезающихся в лед коньков, смех детей. Шла спокойная и рутинная тренировка. Этери положила записную книжку на стол и села переобуваться. От привычных звуков и знакомых с детства движений в душе поселился покой и уверенность. Закончив шнуроваться, сняла чехлы, подняла голову и физически, показалось, наткнулась на светлый взгляд от калитки.