Дудаков на том конце был сер и мрачен в голосе:
- Этери, не знаю, когда буду на тренировке. Ксюша не отвечает. Дома никого нет. Как бы она не ломанулась в Казань с Катькой или еще куда. У нее бывает.
- Ладно. Поняла,- а что тут скажешь еще?
Вот и кончилась романтика. Началась жизнь со всем ее дерьмом.
========== Часть 24 ==========
Дудаков вернулся на работу к середине тренировки, чуть дерганный, но при этом, кажется, довольный. Успел из-за бортика повоспитывать Аделию и погрозить Майе, которая опять в каскаде скрутила только двойной прыжок, а потом уселся на скамейку и начал переобуваться.
- Ну, и что у тебя там?- спросила в торчащий над шнуруемым ботинком затылок, подъехавшая Этери.
- Знал бы, что так будет, узлом бы завязался еще на стадии “здрасьте”,- фыркнул Сережа и поднял голову.
Он улыбался, потому что она была рядом, потому что по счастью все завершилось лучше, чем могло бы, потому что после испуга счастье всегда ощущается полнее. А у него было счастье.
- Расскажешь?- спросила женщина.
В ответ только чуть мотнулась голова, опущенная над ботинками, а потом, продолжая готовиться, Дудаков сказал:
- Может, потом. Обошлось и ладно.
Встал потопал ногами, проверяя, нормально ли зашнуровался и выпрыгнул за борт на лед. поймал уезжающую Этери, вытащил из кармана шоколадку:
- За то, что ты лучшая начальница!
- Спрячь сейчас же!- возмутилась блондинка.- У нас тут дети на голодном пайке,а он шоколадом трясет!
- Ты скажи спасибо, что я мешок пельменей не приволок,- проворчал Дуд.- В твоем холодильнике даже мыши повеситься не на чем!
- Тебя звали на кофе, а не на ужин,- справедливо заметила Этери.
- К кофе вообще никаких вопросов,- Сергей склонился совсем близко,- это, может быть, лучший кофе в моей жизни.
От смущения у Этери даже щеки чуть порозовели.
- Но все же, женщина,- тем же негромким и весьма интимным голосом продолжил Сергей,- мясная закуска в доме тоже нужна.
Даня обернулся на такой знакомый нежный смех летящий над катком. И увидел, как разъезжаются в разные стороны его коллеги. Вроде и повода для подозрений не было особенного, но внутри дернуло, будто нерв больного зуба. Резко развернулся и недовольно одернул Арсения, заходящего во вращение:
- Руки, Сеня, руки!
Мальчик тут же подчинился команде. Хотелось на кого-нибудь покричать, но, как назло, никто не давал ни малейшего повода. Работа шла своим чередом, то и дело над катком раздавались голоса, которые мешали сосредотачиваться на работе. То жесткий и насмешливый женский, то спокойный и теплый мужской.