Теперь и он нахмурился, возвращая очки на переносицу.
Гермиона подняла свою сумку и уселась на одну из дальних парт.
Лишь бы подальше от него.
— Куда ты уезжаешь? — он спросил спокойно, но она расслышала в его голосе нотку недовольства.
Драко не любил, когда его ставят перед фактом… и Гермиона должна была сказать ему давно, но…
Она опустила глаза. Это было слишком сложно…
— Ты из-за этого плакала?
Ах, какой же он у неё умный! Гермиона мысленно вздохнула и поняла, что все очкарики немного гении и немного сексуальные маньяки.
Очень жаль будет терять такого…
Гермиона просто кивнула и подняла на него глаза. В уголках снова стали собираться слёзы.
Неужели они действительно будут играть в прощания? А как же её план… — трахаться весь день, а потом сбежать, оставив записку со словами: «Пока, сладкий»?
Облом.
— И надолго ты уезжаешь?
— Да, надолго. Навсегда, Драко.
Он прищурился, наверное, выискивая в её лице насмешку или намёк на шутку, и даже рассмеялся, надеясь… что сказанное — неправда.
Так не должно было быть.
Но Гермиона не улыбалась. Уголки её губ, наоборот, опустились вниз.
— Чёрт! — Драко сквозь смех треснул по столу, отворачиваясь от неё. — Чёрт! — ещё удар. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!
Он перешёл на крик.
— И когда ты собиралась сказать? — Драко резко оттолкнулся от стола и приблизился к ней. — Грейнджер, когда? Что за хрень, блять?
— Это не моя прихоть, — она была гораздо спокойнее. — Отца переводят, и я должна поехать за ним. Как оказалось сегодня утром, меня уже отчислили и перевели в Калифорнийский.
— Поверить не могу, — он действительно был зол. — Грейнджер, ты… ты. Ты сама этого хочешь?
Она снисходительно улыбнулась и помотала головой.
— Драко, не важно, чего хочу я… Всё! Абсолютно всё решается за меня.
— И тебя это устраивает?
— Разве это важно?
— Да! Чёрт возьми, да!
— Нет…
— Да! Я ведь, я…
— Перестань! — Гермиона тоже начинала выходить из себя. — Помнишь, как мы договаривались? Мы договаривались отпустить друг друга! Поэтому хватит! Ты мне ничего не должен!
Гермиона всхлипнула, и Драко подошёл ещё ближе.
— Я не хочу тебя отпускать! Ты никуда не поедешь!
— Поеду.
Ещё шаг к ней.
— Нет!
— Да.
Драко обхватил её запястье и притянул к себе. Губы в губы. Это был их последний поцелуй, наполненный ненужными чувствами. Именно так — несчастно и горько — они могли сказать себе гораздо больше, чем словами.
Ни она, ни он не закрывали глаза. Они прожигали друг в друге дырки, вкладывая всю ярость во взгляд и движения губ.
Хотелось запомнить и ощутить этот момент до изнеможения! Не хотелось отстраняться, даже когда рёбра закололо, а воздух почти закончился… но Гермиона всё равно отстранилась первой. Она смотрела на него с истерзанными, зацелованными губами и ждала…
Гермиона не отдавала себе в этом отчёта, но она хотела услышать от него всего лишь два слова.
Он ведь скажет их, да?
Скажет!
Он не отпустит её!
Драко сглотнул и тихо произнёс:
— Ты не можешь уехать…
Разочарование неприятно кольнуло под рёбрами. Она вздрогнула и пожалела, что не обладает должным количеством хладнокровия в этот момент.
Пошло всё к черту!
Гермиона тихо отчеканила:
— Могу, Драко. Я могу уехать.
Секунда, две… Она вырвала свою руку и ушла.
Ушла?
Да, Гермиона хлопнула дверью и ушла. Драко проводил её взглядом, зажмуриваясь от резкого хлопка.
Внутри него скреблось какое-то неприятное чувство, словно он что-то потерял. Может, частичку себя?
***
— И что она сказала?
Долохов смотрел на младшего Малфоя из-под спадающих на лицо кудрей как-то слишком презрительно. Вся их встреча пошла коту под хвост, когда Малфой вывалился размазанный из универа. Ни о каких договорах по конференции не могло идти и речи, когда вся его жизнь рвалась по швам.