Впервые за долгое время мне от злости и обиды хотелось не швыряться огнем, а плакать. Я стояла столбом, не в силах ни просто уйти, ни остаться и просить мать отменить свое решение. Если она готова вот так меня вышвырнуть, вот за это, — я не буду проситься обратно.
- Довольна, Глена? - спросила она, и голос ее показался мне грустным и уставшим, но я не особенно обманывалась на ее счет: она всегда так разговаривала после очередного особенно разрушительного приступа злости. А куда уж разрушительнее, чем на этот раз. - Доигралась?
Тут я вспомнила, что на мне сейчас два семейных кольца, кулон и гребень в волосах. Я сняла кольца, вытащила гребень, положила их на край стола.
- Так ничего и не скажешь? - снова очень ровно спросила мама. Расстегнуть цепочку оказалось трудно: пальцы были ватные и еле слушались. - Оставь себе, что за пафосные жесты.
Пафосный жест — это отлучать дочь от семьи за то, что она не слушается. Я рванула цепочку с шеи, хорошо, что плетение было тонкое. То есть, конечно, плохо, чинить будет дорого, там надо без магии, а просто у мастера... впрочем, все это были уже не мои проблемы. Цепочка порвалась, я положила кулон на стол и вышла. Вернулась обратно, чтобы положить еще свою часть платы за кофе, к которому так и не прикоснулась. Вышла снова.
Я шла и подсчитывала свои убытки. Я осталась без фоновой, слабенькой, но все же ментальной защиты (гребень), без оберега на здоровье и на концентрацию внимания (кольца) и без кулона, посвященного Огненному Богу, который, вроде бы, облегчал обращение с огнем. Шла и думала, насколько труднее будет мне учиться без этого набора?
Я старалась не думать об огненных книгах, оставшихся у матери, тех, до которых я еще не успела добраться. Не думать о доме вообще. Не думать об отце и матери, о Дине, Борее и Антоне. И особенно не думать о Варе, которая очень скоро вернется в Академию. И которую надо как-то умудриться не убить, и как же хорошо, что мне есть где отсидеться, чтобы не встречаться с ней каждый вечер.
Я шла и думала: а вот если Джанна теперь меня бросит, то получится, что я останусь и без Джанны, и без семьи. И если я скажу Джанне о том, что случилось, то она это тоже поймет. Значит, говорить нельзя ни в коем случае. Она не должна быть виновата в этом и как-то мне обязана за то, что случилось. Она наверняка скажет, что это из-за нее. Я шла и из последних сил натягивала на лицо спокойное выражение, чтобы сказать, что да, мы поругались, вышло неприятно, но ничего, как поругались, так и помиримся.
Ничего у меня, конечно, не вышло.
Я еще только зашла в квартиру, а Джанна выскочила ко мне из кухни, переменилась в лице, осмотрела мою прическу, бросила взгляд на шею и убитым голосом спросила:
- Это из-за меня, да?
- Не бери в голову, - попыталась отмахнуться я. - Подумаешь, поругались.
- Не «подумаешь»! - резко сказала она, но тут же сбавила тон. - Извини, просто не надо мне врать. Ты без семейных украшений, и тебе плохо. Скажешь, вернула маме на подзарядку?
- А если и так?
- Твое право, Глена, - погрустнела она. - Не хочешь — не говори. Проходи на кухню, я тут готовлю.
- Зелье какое-нибудь? - подозрительно уточнила я, заворачивая вымыть руки.
- Нет, - рассмеялась она. - Плов. И еще пирог стоит в духовке.
- А ведь правда, запах-то какой, - вдруг почувствовала я. Честно говоря, подозревала, что мне кусок в горло не полезет после сегодняшней встряски. А оказалось, что очень даже полезет, и что готовит Джанна вкусно.
Позже, на кухне, пока Джанна доставала из духовки пирог и заваривала чай, я обдумала всё еще раз. Если бы я смогла всё скрыть, имело бы смысл так и оставить и не нагружать Джанну моими проблемами. Но она все равно уже все знала, так что отпираться дальше — только обижать ее лишний раз. И я сказала:
- Да, мы действительно поругались очень сильно. Похоже, меня выперли из семьи.
Джанна поставила передо мной чашку и тарелку с пирогом, присела рядом.
- Я понимаю, что это неравноценная замена, но знай, я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось.
Похоже, теперь вместо семьи у меня была Джанна.
22. Медблок, сейчас
- Вы что мне принесли? - со сдержанной паникой в голосе говорит Зверин. Я его не вижу, а вот он меня, видимо, вполне. - Вы как вообще его донесли? Каким чудом?