Ему мало — и он коленом нажимает на ее промежность, любуется тем, как Элевен корчит дразнящие его член гримасы. Бедняжка была так возбуждена и накалена, что Генри даже стало ее жалко. Но еще рановато — он хочет довести ее до такого состояния, чтобы она просто не могла ему отказать, когда он попросит кое-что для себя.
Генри любил петтинг, ему нравилось оставлять на всем теле Джейн свои мокрые метки — языком, пальцами и губами, но больше он, конечно, получал удовольствие от ее (собачьего)вылизывания. Ему нравился вкус: металлический, словно облизываешь пальчиковую батарейку или, скорее, словно пьешь горячую и свежую кровь. Ему нравилось то, как она извивается и стонет, ему нравилось, как сильно она мокнет, показывает, как хочет его. Нравилось, когда она становится вялой и заторможенной, послушной, когда он с ней заканчивал Нравилось, когда она хватала его за волосы и прижимала к себе с силой — показывала свою власть, которая у нее, несомненно, была.
Но Первый был относительно молодым мужчиной. Еще человеком. И у него тоже были потребности. В основном, он их легко сдерживал: он знал, видел, что Эл не готова к полноценному сексу. И, справедливости ради, у него не всегда вставало. Однако сегодня — именно сегодня, он был уверен на все сто, что она ему отдастся — в этот раз полностью.
Поэтому он целует ее усиленно в шею, покусывает слабо, редко, упирается носом в яремную вену, трогает ее грудь и соски; наслаждается ее быстрым тяжелым дыханием и сладкими стонами; жмется к ней своим пахом.
И отступает в какой-то момент. Резко, потому что понимает, что больше не может. У Эл все тело измазано слюной — и она выглядит так соблазнительно с этими растрепанными во все стороны кудрявыми волосами, и этим блуждающим взглядом с едва заметными следами слез в уголках глаз, и вообще всем-всем для него. Потому что он ее любил — всегда, блять, любил, и она была для него идеальна по всем параметрам. Боже, он рассуждает как гимназист-романтик в пубертате. С другой стороны, этот период своей жизни он пропустил, поэтому нет ничего зазорного в том, чтобы наверстать, а?
— Давай попробуем кое-что новое, любовь моя, — он урчит себе под нос, направляя взгляд в направлении ремня, к которому потянул руки, — Ты же не против?
Он останавливает пальцы на металлической бляшке, стоя на коленях перед девушкой, и переводит взгляд в темные глаза Элевен. Она дезориентирована, явно. Молчит — может, обрабатывает его слова. Однако, ни спустя минуту, ни спустя две в гнетущей тишине и красной темноте, Генри не получает ответ.
Первый качает головой и одну руку кладет Элевен на щеку — проводит большим пальцем под глазом. Пусть ее молчание будет считаться согласием. Ибо больше ждать он не может.
Наклоняется к ней, параллельно рукой расстегивая свои штаны. Целует в лоб, - это целомудренный и ласковый поцелуй, попытка приласкать.
Когда он слабо надавливает своим мокрым членом Элевен на живот, девушка под ним сразу начинает дергаться и извиваться.
— Не бойся, — он шепчет ей в рот после легкого поцелуя. — Со мной тебе нечего боятся, Элевен.
Джейн не может видеть, что это такое прижимается к ней снизу, похожее по ощущениям на щупальце, которое однажды оставило в ее животе глубокую дыру, — но ей чертовски страшно и неприятно. Это что-то странное, новое и определенно негативное. Она напрягается и съеживается, судорожно вертит головой, пытаясь избегать поцелуев Генри, которые мешают ей понять, что вообще происходит.
Он неловко направляет член к девичьему влагалищу — упирается открытой головкой ко входу, но Элевен с силой стискивает бедра.
— Стой, — Эл кое-как отрывается от губ Генри, тараторит невнятно, — Не надо!
Джейн не знает, что он хочет сделать. Но она точно этого не хочет, и ей точно не нравится ощущения чего-то мокрого, горячего и липкого, что пытается проникнуть туда, куда точно не следует никому проникать. Она еще терпела его пальцы или язык, которые он периодически в нее пихал, но это что-то явно больше пальца и неприятнее языка, и она даже боялась представить, какой дискомфорт испытает. От этого у нее начинается истерика — по щекам текут слезы, и она дергается, воет и корчится, придавленная чужим телом к кровати. Отталкивает Первого в конце концов, растерянного, от себя грубо — она и подумать не могла, что у нее есть столько сил. У нее чуть не останавливается дыхание от мельком увиденного… чего-то. Это вообще нормально, что у него между ног подобное?
— Успокойся, — Генри прокусывают нижнюю губу до тонкой струйки крови — давно его так не обламывали. Он чуть не вскипел от злости — и о, Элевен явно видела: когда он в ярости, его взгляд отлично это показывает. С другой стороны, он должен уважать ее выбор. Как бы сильно его член не хотел.