Он ни о чём не сожалел, —подумал Гермиона.
Теодор засмеялся, и его смех был словно пощëчина для неё. Девушка схватила шёлковую голубую простынь с пола и замотавшись в неё, пошла к выходу.
— Ну стой, куда же ты? Гермиона, постой, —он перехватил её руку и, взяв за плечи, развернул к себе.— Хватит, прекрати! Ну я же сказал, что меня не нужно бояться. Вчера тебе стало плохо и я хотел тебя отнести в твой номер, но ты так в меня вцепилась и просила не отрывать тебя. Ты держалась за меня так, словно я был твой спасательный круг. И я принёс тебя сюда, — глаза Гермионы расширились, а рот приоткрылся.
Ей показалось, что она перестала чувствовать своё сердце.
— Тебе стало плохо. И я высушил твоё платье, но ты не хотела в нём находиться, ты разделась сама и мы просто спали вместе. Понимаешь?
Она кивнула, но взгляд не отвела.
Теодор занёс руку и на секунду замер, но всё-таки коснулся её волос. Он пальцами погладил её пряди и продолжал касание до самой шеи, и вот, когда он коснулся кожи, Гермиона нахмурилась.
— Вчерашний вечер должен был быть другим, но я всегда ценю то, что есть и знаешь, а мне понравилось спать с тобой вместе. Ведь я говорил тебе, что нужно испытывать что-то новое, то, чего у тебя никогда не было. Так вот, я никогда не спал с девушкой вот так, — он сказал это с улыбкой.
Гермионе почувствовала, что у неё пересохло во рту, а его рука, которая лежала у неё на шее показалась ей слишком тяжёлой. В какой-то момент девушка перестала сжимать простынь и разжала пальцы, шёлк упал к её ногам.
— Прости меня, что усомнилась в тебе и что устроила истерику. Просто всё, что происходит со мной с того момента, как я вошла к тебе в кабинет, у меня впервые.
Теодор слегка приподнял бровь, при этом нагнув голову набок.
— Я никогда не ходила к малознакомым мужчинам на ужин, и никогда не была во Франции, никогда не была в гостинице и в гостиничном номере наедине с мужчиной.
— И никогда не спала ни с кем вот так, — добавил он.
— Нет, — помотала она головой. — Вот такое у меня было.
— Гермиона, ты…, — он не смог подобрать слов и просто рассмеялся.
— Что? — она действительно удивилась.
— Понимаешь, когда я сказал, что никогда не спал вот так с кем-то, то я имел в виду, что для меня это было впервые и это было лучше того, что было когда-либо и с кем-либо. Это было по-другому и я рад, что мы не торопили события. А ты вот так просто говоришь, что с кем-то спала, как со мной. Для меня это было откровение, понимаешь?
— О, прости, я не поняла. Я имела в виду Гарри с Роном, мы дружили много лет и спали вот так просто, это было пару раз, а ещё мы с Роном, — и она покраснела.
— Ну, это немного другое, хотя он был тоже влюблён в тебя, верно?
— Тоже? Нет, Гарри, он никогда, мы с ним просто друзья и он любит…
— Я говорил не про Гарри.
Наступило молчание, они слышали, что происходит в коридоре, там, за закрытой дверью доносились голоса, звуки, шорохи, но они продолжали смотреть друг на друга и никто из них не хотел прервать этот зрительный контакт.
Гермиона сделала последний шаг и оказалось в его объятиях, снова. Она положила свою голову на его грудь и коснулась ладонями, и, словно на ощупь, плавно двигалась по его спине. И когда её руки дошли до лопаток, девушка прижала его к себе и, только когда он обнял её в ответ, так же крепко как она, Гермиона закрыла глаза и выдохнула.
Они простояли так около десяти минут, но Теодор был вынужден прервать эту идиллию.
— Гермиона, послушай, мне нужно идти. У меня есть кое-какие дела, но скоро я вернусь.
— А я думала, что ты приехал сюда отдыхать, — робко спросила она, не отрывайся от него, словно если она сделает шаг назад, то всё закончится и она ещё крепче вжалась в его тело.
— Очень скоро вернусь и обещаю тебе, это дело займёт всего пару часов моего времени и я буду полностью в твоём распоряжении. Будь в моём номере и жди меня, — он поцеловал её макушку и Гермиона вздохнув, отошла.
— Это по работе? — Теодор улыбнулся и достав чехол, вероятно с деловым костюмом, положил его на всё ещё расправленную и смятую кровать. —Любопытство зашкаливает, узнаю прежнюю Гермиону. И да, и нет.
— Я не люблю, когда говорят загадками, впрочем, если не хочешь говорить, то и не нужно. А у меня есть свой номер, — она не хотела показать, что обиделась, а Гермиона определённо скрывала надутые губки.