— Почему вы их не остановили? — спросил Ковбой у Мики и Туза.
Энджел знала, что он усилием воли сохраняет свой голос тихим и спокойным.
На самом деле, по тому, каким тихим и спокойным был его голос, она понимала, что он делает всё возможное, чтобы не проорать этот вопрос во всю глотку.
— Они нам не позволили бы! — рявкнула Мика.
— Люди, — загадочно добавил Туз. Он поднял руку, держа ладонь горизонтально и показывая различный рост людей, о которых он говорил. — Там были люди, — тон Туза помрачнел, содержа в себе знающие, уверенные, почти заговорщические интонации. — Они сказали, что нам надо остаться здесь. Они сказали, что нам непременно надо остаться здесь, Эндж.
— Они сказали, что свяжутся с нами позднее, — добавила Мика. — Нам не разрешили пойти. Нас не пригласили. Они предельно ясно дали понять. Эксклюзивный. Очень эксклюзивный список приглашённых.
Туз серьёзно кивнул.
Он явно был совершенно согласен с ней.
Теперь вокруг них собиралась группа слушающих людей и видящих.
Прежде чем Энджел придумала, что сказать, раздался другой резкий голос.
— КАКИЕ ЛЮДИ? — громко спросила Юми Танака. — КТО УШЁЛ?
Она осмотрелась по сторонам, нахмурившись.
— ГДЕ НИК? ГДЕ МОЙ СЫН? КТО-ТО ОПЯТЬ ЕГО ЗАСТРЕЛИЛ?
Энджел схватила Юми за руку. Её голос мгновенно сделался успокаивающим.
— Ник в порядке, — она гладила ладони миссис Танака. — Никто его не застрелит, миссис Танака. Никто из нас этого не допустит. Никогда. Больше никогда. Никогда. Я обещаю.
Но глаза пожилой женщины внезапно заблестели, повергнув Энджел в ужас.
— Почему ты не зовёшь меня Юми? — спросила она с нотками муки в голосе. — Ты никогда не зовёшь меня Юми! Я знаю тебя всю твою жизнь, Энджел Нишель Деверо. Твоя мать была моей подругой. Моей самой лучшей подругой.
Энджел крепче сжала её руку и ладонь.
— Юми, — сказала она. — Юми... ты мне как мама. Вот почему. Странно же звать маму по имени. Это кажется... неуважительным.
Воцарилась пауза.
Затем Юми просияла, похлопывая её по руке.
— Ты такая милая, милая девочка, — сказала она. — Твой мужчина мне тоже нравится, — добавила она, просияв уже для Ковбоя. — У него добрые глаза.
Энджел улыбнулась ей, затем Ковбою.
У него правда были добрые глаза.
Добрые глаза монаха-солдата и бывшего заключённого. Глаза Элвиса.
Глаза её мужа.
Боже, она так его любила.
Так сильно, сильно любила.
В её голову пришла ещё одна мысль. Вместе с ней зародился разряд тревоги.
— Где Хирото? — спросила Энджел у Юми, чувствуя, как усиливается её паника. — Где папа Ника? Мистер Танака?
— О! Он в порядке, — Юми показала на бассейн. — Он в джакузи. С этим Холо и молодой девочкой с луком и стрелой.
Энджел почувствовала, как её плечи расслабились от столь ошеломляющего облегчения, что глаза на мгновение защипало.
— О, слава Богу, — сказала она. — Мэджик. Эта девочка — Мэджик. Она их защитит. Она защитит их всех. Она такая изумительная.
— Нам надо пойти за ними! — настаивала Мика, опять почти крича. — Мы не можем просто стоять тут! Они уже ушли! ОНИ БРОСИЛИ НАС ТУТ!
В их маленькой группе воцарилось молчание.
Энджел почувствовала, как её грудь сдавило, пока она старалась продышаться вопреки словам Мики.
Они ушли? КТО ушёл?
Сквозь сгущавшуюся вокруг Туза и Мики группу протолкнулся Мэнни. Он расположил своё долговязое тело прямо рядом с ней.
— Сколько тех других там было? — спросил он, поджимая губы. — Сколько, Мика? Ты помнишь?
— Много. Их было много, Мануэль. Тебе надо спросить у Ярли. Ярли может их отследить. Ярли может отследить что угодно. Она, типа, супер-видящая. Она и Джем. Они волшебники! Если ты найдешь Ярли, она нам скажет. Она скажет нам всё...
Голос Мики умолк, пока она осматривалась по сторонам.