Несмотря на раздражение, я покорно следую за ним, догадываясь, что мой отказ вызовет куда больший интерес у студентов. Пройдя немного дальше от толпы, он останавливается и не теряя времени на приветствие интересуется:
— Сегодня тусовка у Кисилева. Придешь?
— Что за дурная привычка устраивать вечеринки среди недели? Ты о здоровом сне в курсе?
— Неа, — заговорщицки подмигивает он. — Я считаю, что ночью можно найти куда более интересное занятие, чем сон.
Потом он, видимо, вспоминает с кем разговаривает, а может просто замечает как запылали мои щеки, поэтому быстро добавляет:
— Я ни на что не намекаю, расслабся. Если придешь на вечеринку, я могу гарантировать, что твоей чести ничего не угрожает, — его губы при этом расплываются в такой многообещающей улыбке, которая как раз говорит об обратном — под угрозой не только моя честь, но и сердце.
— У меня другие планы на вечер, — стараюсь добавить в голос как можно больше холода. — Так что это ты расслабься.
Поспешно направляюсь к Алене, которая все это время ждала меня неподалеку и наверняка слышала наш разговор.
— Ты чего отказалась? — шипит она. — Там все старшекурсники будут.
— Они и в универе есть, — резонно замечаю я. — Хочешь с ними затусить — вперед, — я широким жестом указываю ей на столы в кафетерии. — Выбирай любого.
Подруга мой юмор не оценила и до конца большой перемены пытается уговорить меня передумать. Но я непреклонна. Хватит того, что я в прошлый четверг поперлась с ней на ту вечеринку и в итоге просидела одна на кухне пока она развлекалась. Достаточно. Следующая моя вечеринка — выпускной через четыре года.
Весь вечер я упорно готовлюсь к завтрашнему семинару, но не могу сказать, что особо продвинулась. Господи, мне кажется, если бы отец запихнул меня на ракетостроительный факультет, у меня и то было бы больше шансов на успешную учебу. Ненавижу юриспруденцию. Всем сердцем!
Ближе к полуночи я вспоминаю свои собственные слова о здоровом сне, откладываю учебники и иду в душ.
Выхожу я из него в короткой шелковой сорочке, поэтому неудивительно, что с моих губ слетает громкий визг, когда я вижу, что на моем подоконнике восседает Марат. Ладно, тут я погорячилась. Думаю, даже если бы на мне была надета шуба до пят, я бы все равно заорала.
— Что ты здесь делаешь? — цежу я сквозь зубы, пока Скалаев увлеченно изучает мои голые ноги.
— Ты не пришла на вечеринку, — он пожимает плечами, будто это нормальное объяснение и, наконец, переводит взгляд на мое лицо, не забыв перед этим уделить внимание декольте.
— Как ты сюда попал? — решаю переформулировать вопрос.
Марат снова пожимает плечами и кивает на окно за своей спиной. Спайдермен хренов. Моя комната, между прочим, на втором этаже.
— Участок охраняется, — напоминаю я больше себе, чем ему.
— О да, этот отряд морских котиков пьет пиво под футбол. Думаю, отсутствие хозяина способствует их расслаблению.
— Ты и расписание моего отца успел выучить?
— Да ладно, о подписании контракта в Гамбурге вся бизнес пресса говорит. Тут не надо быть гением, чтобы понять, что он все еще там.
Гением быть не надо, а вот за бизнес прессой следить стоит, — делаю себе пометку.
Я понятия не имею где сейчас находится отец. Думала, что обычная командировка, а он, оказывается какой-то важный контракт заключает. Надо бы почитать чем там опять великий Михаил Крейтор прославился…
Я открываю рот, чтобы повторить свой вопрос и выяснить, наконец, зачем он залез в мое окно, но он меня опережает:
— Неплохой домик. Уютный.
Даже несмотря на то, что его голос не пропитан сарказмом, я понимаю, что он издевается. Вряд ли кому-то придет в голову назвать эти пятьсот квадратов уютными. Современный. Богатый. Модерновый. Огромный. Но никак не уютный.
Вслух я это, разумеется, не говорю. Наверняка Марат решит, что я просто “зажравшаяся” девица.