— Знаешь, нет, но хорошо, что сказала об этом. Уладим этот вопрос через пару часов, когда нас навестит дядя Роберт, — буднично сказал он, а у меня от страха затряслись поджилки. Я опять увижусь с этой мразью? Что ж… тут он хотя бы меня не тронет. Ведь сейчас я принадлежу покупателю, который явно будет против.
Ничего не ответив, я наблюдала, как небольшой круглый стол, за которым мы сидели, заполнился блюдами, но… передо мной поставили пустую тарелку, хотя мужчине подали обещанную яичницу с беконом. Я растерянно смотрела на отполированный фарфор перед собой, переводя взгляд на наслаждающегося пищей собеседника.
— Что? — игриво спросил он. — Не смотри на меня так. Никакой еды, пока не назовёшь меня хозяином.
Мои щеки вспыхнули краской. Я сжала зубы и пыталась проглотить обилие слюны из-за слишком приятных запахов вокруг.
— Тогда зачем вы пригласили меня к столу, если ничего есть я не могу? — прошипела я сквозь зубы, уставившись на него гневным взглядом. Он замер, пережёвывая кусок обжаренного бекона, и с минуту не сводил с меня взор бездонных голубых глаз.
— Знаешь, я должен бы злиться на твою манеру разговаривать со мной, но не могу. Ты так красива в гневе, что я готов не кормить тебя целую вечность только ради того, чтоб наблюдать за горящими глазами, вздёрнутым носиком и трясущимися полными губками, — сказал мужчина и, видимо, решил добить меня окончательно: — Ты очень красива без макияжа, Мир… Мишель.
Кровь застучала в ушах, а сердце готово было вырваться из груди. Я отвернулась в надежде больше не чувствовать на себе жаждущий взгляд, желающий меня так страстно, что внизу живота завязывается тугой узел.
— Первый вариант был верным, — прошептала я. Мужчина вопросительно посмотрел на меня. — Мира. Мое имя Мира.
Он снисходительно улыбнулся и наколол яичницу на вилку. Медленно поднёс к моему рту.
— Мишель, — настаивал мужчина. — Перестань упрямиться. Ты в любом случае будешь моей. Будешь жить так, как я скажу, носить то, что нравится мне, и назвать меня так, как хочу я. Рано или поздно. Стоит ли морить себя голодом из-за упрямства, отрицая неизбежное?
Вместо ответа я приоткрыла рот для того, чтобы попробовать хотя бы маленький кусочек божественной на вид и запах яичницы, как мужчина тут же отдернул вилку. Мой недовольный взгляд встретился с его насмешливым, и я скривила губы.
— Вы купили мое тело и можете пользоваться им по своему усмотрению, но это не дает вам права даже пытаться подчинять мое сердце, — сказала я, а он продолжал смотреть на меня, вглядывался в душу, словно искал там ответ на гнетущий вопрос. Не дождавшись ответа, я продолжила: — Полагаю, мне за завтраком ловить нечего? В таком случае, я могу уйти?
— Пожалуйста, — развел он руками. Я закусила губу, потому что в глубине души надеялась, что он не настолько жесток, чтобы совсем меня не кормить, но, видимо, он тоже решил играть до последнего. Что же, сейчас я уйду, но посмотрим, кто выйдет победителем в нашей моральной дуэли.
Глава 11
Мне было страшно от одной мысли о том, что скоро вновь увижу Роберта, потому, запершись в своей комнате, я тряслась от страха, словно полевая мышь перед встречей с кровожадным котом.
Он же не будет меня трогать тут? Конечно, не будет. Хозяин не позволит… ведь так?..
Закусив губу, я поняла, что начинаю слишком хорошо думать о мужчине, который купил мою девственность и теперь не кормит потому, что я не соглашаюсь ее отдать. С одной стороны, его можно понять, но с другой… я же не видела своих денег, да и как-то это все неправильно. Не могу смириться со сложившейся ситуацией, как бы не хотелось. Мамочка, надеюсь, ты поправишься, иначе я не знаю, зачем влезла в эту грязь и как мне жить после, если с тобой случится непоправимое.