Марек поспешно кивнул, глотая невкусный шероховатый комок, отчего-то подкативший к горлу. Командир взмахнул рукой, и лошади сорвались с места, одна за другой растворяясь в изрядно посветлевшем, но все еще плотном тумане.
Южные границы Румынии проходили по реке Дунай, широкой и полноводной, особенно во времена весенних разливов. Река создавала естественный природный рубеж между королевством и Великой Османской империей. Пологие берега переходили в небольшой лесок, а тот в свою очередь — в протяженные травянистые холмы, перемежающиеся долинами. Сейчас все обозримое пространство покрывал туман, поглощавший малейшие звуки и скрывающий любые намеки на опасность. Отряд под предводительством Григора Кривого скакал по гребню очередного холма в том направлении, в котором несколькими часами ранее уехали люди Ванича. Двигались в полном молчании, которое нарушало лишь дыхание лошадей и топот копыт. Каждый старательно прислушивался, пытаясь понять, откуда ждать угрозы. Тишина казалась мертвой и зловещей, она словно растворялась в дымчатой пелене вместе со временем, и всадникам представлялось, что скачут они уже не первый час.
Туманная завеса слева с треском разорвалась, выплевывая невысокую гнедую лошадь с белой полоской на носу. Наездник, закутанный в темные одежды по самые глаза, низко пригнулся к шее животного и взмахнул широкой изогнутой саблей. В то же мгновение пространство буквально взорвалось обилием звуков: ржанием лошадей, ударами копыт о землю, резкими вскриками на чужом наречии. Один за другим из сплошной мглистой стены выпрыгивали вооруженные всадники, и казалось, что нет им числа. Сплошной лавиной они налетели на маленький отряд Григора, сметя первых противников, не успевших даже поднять оружие. Остальные попытались развернуться и оказать сопротивление, но тщетно. Зазвенели клинки, прогремело два выстрела из пистолетов, и звуки падения смешались с топотом лошадиных ног. В несколько секунд все было кончено. Османы помчались дальше, даже не снизив скорости, будто встретившиеся им солдаты оказались тряпичными куклами, падавшими на землю от малейшего толчка. Рождаясь из тумана, большая группа янычар исчезала в нем же, пересекая поле скоротечного боя. Сложно было сосчитать их количество: сотни, а может тысячи воинов, коротко перекликаясь, двигались по направлению к пограничному поселку.
Позднее солнце вынырнуло из-за горизонта и растеклось по небу, обещая теплый и по-весеннему радостный день. Нежные тонкие лучи пронизали белое марево и скользнули по мертвым телам, раскинувшимся на потемневшей от крови траве. Хрипела, пытаясь поднять голову, умирающая лошадь, рядом в агонии скребла копытами еще одна, а люди лежали недвижимо. Страшные раны покрывали их тела, у некоторых не было голов или рук — османские всадники разили без жалости и без промаха. Кровь медленно запекалась на коже, на одежде, пропитывала изрытую землю с вырванными клоками травы. Рядом с мертвым румынским солдатом покоился янычар с пронзенной палашом грудью — рука седого командира не дрогнула, забрав с собой на тот свет хотя бы одного неприятеля.
Под действием солнечного тепла туман истончался и расползался как старая ветхая одежда. Местами он завивался небольшими вихрями и тянулся к небу, все больше и больше темнея. Постепенно клубы густели, оборачиваясь дымными столбами, сквозь которые прорывались языки пламени, выбрасывая вверх снопы искр. Горела пограничная деревня — бывшее пристанище бывшей заставы десятого полка. Каркнула невесть откуда взявшаяся ворона, с шумом приземлившись в траву, удивленно-кровожадно посмотрела черным глазом. Попрыгала до ближайшего тела, клюнула и отскочила, а потом снова громко и призывно каркнула. Ей тут же ответило несколько товарок, давно кружащих над полем брани и предвкушающим сытное кровавое пиршество.
========== Глава 16. Совет генералов ==========
Весть о нападении осман достигла столицы вечером того же дня. Ворвалась в пределы города стылой метелью, закружилась и рассыпалась мертвой порошей. Пока встревоженный гонец, загнавший не одну лошадь, докладывал королю Константину, слухи расползались по кварталам и переулкам, ледяным дыханием сковывая все живое, к чему прикасались. Нельзя сказать, что новость была неожиданной: после спешного отъезда двух посольств, османского и русского, печальное будущее Румынского королевства ни у кого не вызывало сомнений. И все же… начиная от нищего на паперти городского собора и заканчивая председателем боярского совета, каждый продолжал надеяться. Отчаянно, до боли мечтать о невозможном, тем временем готовясь к самому худшему.
Со всех концов страны к окраинам Бухареста стянули войска. Половина из них осталась в качестве резервов, а остальные рассредоточились вдоль южной границы, расположившись в поселениях на разном удалении от нее. До последнего ждали писем от европейских союзников, но те принесли с собой лишь разочарование. Русский император отказал в помощи, сославшись на собственные интересы в Балтийском море, а эрцгерцог Австрийский засыпал брата-монарха похвалами и заверениями в искренней дружбе, полностью проигнорировав заданный вопрос. Остальные не стали утруждать себя официальными ответами. В предстоящем противостоянии оставалось рассчитывать только на собственные силы, которые не шли ни в какое сравнение с огромной армией Османской империи.
Последующие сутки главный штаб принимал донесения о передвижении врага, и ближе к ночи государь собрал военный совет.