Вера горько вздохнула.
— Тем более к моменту своей смерти мама оказалась на мели. В последний год жизни она не могла работать из-за серьезной травмы. Медицинские счета съели все ее сбережения. Отец, заинтересовавшись ее финансами, обнаружил, что все это время я поддерживала ее. Тогда этот придурок отыскал меня и потребовал, чтобы я сделала для него то же самое… оплатила счета. Это была наша первая встреча и первый разговор с ним. Я сказала ему отвалить. Я ему ничего не должна.
Рот глухо зарычал, а его золотистые глаза сверкнули гневом.
— У него нет чести.
— Да он даже слова-то такого не знает. Думаю, он мерещился мне лишь потому, что я не верила в свое спасение. В случае моей смерти он бы сразу притворился любящим родителем, — Вера скептически закатила глаза. — И вывернулся бы наизнанку, чтоб погреть на этом руки.
Она горько усмехнулась.
— Но я позаботилась о том, чтобы у него ничего не вышло, — в ее голосе прозвучал неприкрытый сарказм. — Все свои деньги я завещала благотворительному фонду помощи матерям-одиночкам. Женщинам, которые растят своих детей без чьей-либо поддержки. Я выбрала этот фонд в честь своей мамы. Она вырастила меня одна, без его помощи.
— Похоже, он дурной человек.
— Да. Так и есть. Из-за него я дважды переезжала.
Рот наклонился ближе.
— Он обижал тебя? Делал больно?
— Нет, но он чертовски раздражающий. Находит меня, орет, чтобы слышали все соседи, и требует денег. Он уже не так красив и обаятелен, как раньше. Женщины больше не хотят терпеть его дерьмо, и им хватает ума не подпускать его к своим счетам. Когда очередная пассия вышвырнула его, он заявился ко мне и потребовал обеспечить его жильем. Я не стала с ним бодаться. Просто взяла и переехала.
Рот слушал, казалось, пристально изучая ее.
— Отец никогда бы не посмел меня ударить. Я бы сразу же написала заявление, и его бы тут же арестовали. При всех его недостатках, а их, поверь, немало, избиение женщин не входит в их число. Если бы он был жестоким, мама бы меня предупредила. Мы с ней были очень близки.
— Мне жаль, что ты ее потеряла.
— Мне тоже. Она была замечательной мамой. А что насчет твоих родителей?
Он непроизвольно отпрянул.
— Мы отдалились, когда я повзрослел. Они не одобрили мой выбор покинуть родную планету, чтобы защищать чужаков.
— Очень жаль. Моя мама ненавидела, когда я покидала Землю с экспедицией, но она гордилась тем, что я делала. Я до сих пор скучаю по ней. А ты хотя бы иногда видишься с родными?
Рот покачал головой.
— Вряд ли наша встреча с первородной общиной была бы радостной. Многие обиделись на нас за то, что мы их покинули. Четыре сильнейших самца, взявших на себя большую часть нагрузок, значительно облегчили бы их жизнь.
— Ты бы сильно страдал, если б остался?
— Очень. Я не фермер.
— Они должны были тебя понять. У меня нет детей, но я знаю, что когда они появятся, я не стану вставать на пути их взросления и мешать заниматься любимым делом. Я бы поддержала любое их решение.
— Я сделаю также, когда у меня появятся детеныши.
Вера улыбнулась.
— Детеныши?
— Так мы называем наше потомство. Наши детеныши рождаются в боевой форме, а перекидываться начинают на второй год.
— Веслорианки рожают за раз больше одного детеныша?
— Иногда их может быть два или три, но чаще один.
Вера окинула его тело оценивающим взглядом.
— Держу пари, эти детишки довольно крупные.
Рот усмехнулся.
— При рождении наши детеныши намного меньше человеческих. Когда пара Гнау, Дарла, будучи беременной, узнала об этом, то с облегчением выдохнула.
— Я не понимаю.