Ренсинк Татьяна
Везде, везде сияет радость,
Везде веселие одно;
Но я, печалью отягченный,
Брожу уныло по лесам.
В лугах печаль со мною бродит.
Смотря в ручей, я слезы лью;
Слезами воду возмущаю,
Волную вздохами ее.
Творец премудрый, милосердый!
Когда придет весна моя,
Зима печали удалится,
Рассеется душевный мрак?*
Настя прочитала стихотворение с записки, что Аделина обнаружила у двери их комнаты, и вопросила:
-Неужто я не ясно дала понять, что иного люблю?
-Даже не знаю, что ответить, милая, - пожала плечами Аделина. - Есть упрямые господа, ты же знаешь. Но раз он знает, кто ты есть на самом деле, боюсь, может использовать это себе на благо.
-На благо своих желаний страстных, - добавила Настя и скомкала записку, бросив ту в угол комнаты.
Сев на краю постели, Настя взмолилась в переживаниях:
-Где же Ванечка? Я видела его там, пока танцевали.
-Явится, коль видела, - успокаивающе молвила Аделина и помогла Насте переодеться ко сну.
Только спать ни одной не хотелось. Встав к окну, Настя смотрела на сияющую в небе луну. Аделина встала рядом, но так и молчала. Туман медленно снизошёл на землю прямо на их глазах. Переглянувшись, девушки поняли удивление друг дружки. Обоим казалось, что они точно так же блуждают в тумане событий, как луна на небесах.
Вдруг послышавшийся шорох за дверью заставил их вздрогнуть и обняться.
-Кто это? К нам хотят пробраться? - волновалась Настя.
-Тише ты, - прошептала Аделина. - Обождём.
Но всё снова было тихо. Будто показался тот шорох. На душе стало спокойнее, но девушки оставались рядышком, снова наблюдая за еле виднеющейся из-за тумана луной.
-Всё думаю о Кристиночке, - молвила вдруг Настя. - Верно ли мы поступаем?
-Как знать? - вздохнула Аделина.
Хотела она ещё что добавить да снова раздавшийся за дверью странный звук заставил молчать и прислушаться.
-Может Ванька твой? - предположила Аделина, и Настя выпрямилась:
-А если нет?