Тварь разворачивается, тихонько приземлившись на вершине скалы, и Эльза понимает, что она получила просто случайный удар. Что вышла как раз в ту секунду, когда дракон приземлялся, чтобы устроить засаду. Эльза, пригнувшись, ныряет под ближайший куст. Над выходом из пещеры нависает черно-фиолетовая голова с разинутой пастью.
- Стой! – бесшумно, одними губами приказывает Эльза, и Нацу застывает в секунде от удара. Эльза видит, как он торопливо принюхивается. Он встревожено смотрит на нее, приникшую к земле под наполовину облетевшим кустарником. Эльза медленно поднимает глаза вверх, указывая местоположение дракона, и Нацу кивает. Он вытягивает три пальца и отсчитывает секунды.
Три…
Эльза не чувствует боли в руке, не чувствует страха.
Два…
Она не думает о том, откуда она знает, что нужно делать, словно между ней и Нацу телепатическая связь.
Один…
Эльза вдыхает.
- Эй! – кричит она.
Дракон отводит взгляд от пещеры и на секунду поднимает морду, выискивая источник звука. Именно в это мгновение Нацу выскакивает наружу. Невообразимым образом прыгает вверх по отвесной каменной стене.
Дракон видит ее, вдыхает, разевает пасть…
- Рев Огненного Дракона!
Он попадает прямо туда – ему в глотку. Розовое мясо внутри драконьего горла шипит, обугливаясь. Дракон издает жуткий визгливый звук, царапает короткими лапами шею и, обмякнув, переваливается через край скалы.
Эльза в доспехе увеличивающем скорость, и избегает удара тяжелого тела без труда. Дракон валится перед пещерой, загораживая вход.
Эльза отчего-то судорожно припоминает не оставили ли они в пещере чего-то важного, ведь теперь эту тушу не сдвинешь. Она выбирается из укрытия и нетвердо шагает к дракону.
Рана отдается странным онемением, и ей кажется чувство таким знакомым, словно однажды это уже случалось. Пальцы раненной руки безвольно разжимаются, выпуская меч…
Доспех ветра… Меч… Рука… Когда-то это уже было с ней, когда-то очень давно, в том другом, таком далеком мире…
Нацу слетает со скалы.
- Дай меч! – Орет он с безумными глазами. Он срывает с ее наряда какой-то лоскут и пытается перетянуть руку.
- Не надо… - вяло отмахивается Титания. Вяло, потому что все тело охватывает тяжесть, необоримая, неподъемная.
- Это всего лишь рука, – бормочет Нацу. – Всего лишь рука… Вытяни! Вытягивай! – кричит он замахиваясь ее клинком.
Эльза отрицательно качает головой. Как хочется сказать ему, но так тяжело… так тяжело…
Нацу хватает ее запястье, поднимает руку… и видит рану на теле.
- Нет…- выдыхает он. – Нет! Нет! Нет!
Он роняет безвольную обмякшую Эльзу на бок и рвет одежду, освобождая кожу. Припадает к ране губами, высасывает кровь, выплевывает ее.
- Нацу… не надо…- тихо говорит Эльза. Она знает, что яд уже разбежался по крови, что от него так тяжело двигаться и говорить, и отчаянные попытки Нацу бередят ей душу. – Не надо… Так хорошо… я рада… рада, что так…
- Нет! Нет! – Нацу кричит, и Эльза хочет сказать ему, чтоб не кричал, что могут услышать другие драконы. Она хочет сказать, что рада, что хоть раз оказалась полезной, рада что он жив и невредим. Что целовала его перед… этим. Ей не хотелось бы говорить «смерть». Нацу не понравится это слово. К сожалению, она уже не может сказать ничего. Мышцы немеют, пропадает что-то важное, необходимое. Тело выворачивает, пальцы судорожно сжимаются в поисках чего-то. Эльза пытается поймать губами что-то привычное и нужное, что оставило ее так внезапно. Ей нужно… она хочет… но не может.
Нацу припадает к ее рту, но не целует, а вдыхает внутрь ее горла воздух.
«Воздух! Я не дышу», – понимает Эльза. Становится по-настоящему страшно. Страшно так, как не было никогда. От понимания, что это конец. Что рядом нет Полюшки или мудрого Мастера, что рядом нет никого и ничего, кроме обезумевшего от отчаяния Нацу. Страшно от неизвестности того, что ждет ее там, за чертой. И жалко… Она так много не попробовала, так много не узнала… Успела лишь едва коснуться чего-то важного, сильного, лучшего…
Наваливается тяжелый, наркотический сон.
Тишина становится абсолютной.