Почему-то вспомнилась фраза отца: "чем выше шпилька, тем стервознее баба".
Сердце немного ускорило темп, а взгляд начал медленно подниматься выше. Загорелые, гладкие стройные икры.
Плохо.
Красная, обтягивающая юбка до колен. Настолько узкая, что кажется, стоит ее обладательнице нагнуться и на расползется по швам.
Очень плохо.
Блузка цвета слоновой кости и маленькая сумочка, висящая на локте.
Взгляд еще выше. Красивое ожерелье на длинной изящной шее, губы, подведенные красной яркой помадой.
Совсем плохо.
Вскинул взгляд еще выше и быстро опустил. Рабам не положено открыто рассматривать свободных. Однако того, что он увидел, хватило, чтобы внутренности свело в тугой узел.
Холеная, красивая девка, с наглыми оценивающими глазами.
Полный п***ц!
Если кто-то думает, что работа в шахтах или на стройке самая страшная, то он чертовски ошибется! Нет ничего хуже, чем попасть в когти к такой вот дряни. Ни один каторжный труд не сравнится с тем, когда танцуют на твоем мужском самолюбии, превращают в комнатного песика, который должен по первому требованию хозяйки исполнять все прихоти: приносить тапочки, мыть посуду, ублажать в постели. Хочешь, не хочешь, а будь готов в любую минуту. И к обычному страху перед хозяином добавляется страх облажаться. Ведь тогда по твоей гордости проедут таким катком, что сам на себя в зеркало смотреть не сможешь.
Он уже был у таких хозяек. И не единожды. И нет никакой разницы, красивая ли она, как вот эта белобрысая, или жирная дряхлеющая тетка, покрытая толстым слоем целлюлита. Абсолютно никакой разницы. И каждый день с ужасом думаешь, вдруг сегодня не справишься, вдруг не сможешь пересилить отвращение, вдруг тело подведет. В голову закрадываются мысли, что лучше бы тебя пристрелили, чем вот так использовали в качестве постельной грелки.
Он зажмурился, мысленно повторяя: " Уходи, пожалуйста, уходи. Найди себе другую игрушку. Уходи".
Блондинка и не думала уходить. Она по-прежнему стояла рядом с его боксом и беззастенчиво рассматривала молодого раба.
Тимуру хотелось выть от отчаяния. Ну, что она на него уставилась? Сейчас ну ни как не назовешь его симпатичным. Тощий, лохматый, бородатый. Только кожа да кости остались. И при всем желании в нем невозможно было рассмотреть хоть сколько-нибудь привлекательного парня.
- Барсик значит?- не понятно то ли вопрос, то ли утверждение.
Он весь сжался, не зная чего ожидать от этой белокурой бестии.