Что я могу вспомнить про школу?
Что-то помимо весёлых историй про то, как младшеклассник причащались текилой.
Эти истории, конечно, хороши, но у людей они создают впечатление о «Протоне» как о месте постоянного карнавала. Это было далеко не так.
Как ни крути, «Протон» был довольно страшным местом.
Мне хочется по-настоящему рассказать про школу.
На самом-то деле я всегда был одинок. Дома меня растили в атмосфере какого-то странного, ни то лицемерного, ни то, наоборот, чересчур искреннего идеализма. Идеализма совершенно самоубийственного, романтического, обреченного и асексуального.
Ощущение, что я жил в моралистической, но совсем не назидательной по своему духу сказке. Меня и растили скорее как сказочного героя.
Хороший герой не обидит девушку. Напротив, он сделает ради неё всё. Вот вообще всё, и при этом ничего не попросит взамен. А если предложат – откажется.
Хороший герой не возьмёт чужого, даже если оно хозяевам не нужно. Хороший герой откажется от подарков. Хороший герой отдаст жизнь за первого встречного. Хороший герой сражается до победы или до смерти.
Я так никогда и не узнаю, что всё же думали родители, когда воспитывали меня так. Скорее всего, они даже не догадывались, чем обернётся такое воспитание.
В школе мне никогда не нравилось. Меня воспитала романтическая традиция. Меня готовили к тому, чтобы погибнуть, защищая свободу Греции. В школе у детей были совсем иные идеалы, если вообще были какие-то. У большинства учителей тоже.
Честно говоря, меня всегда злило, когда учителя старались в начальной школе сдерживать мой пыл. Они хотели, чтоб всё всегда было мягко и ровно, чтоб дети делали так, как надо, и не делали так, как не надо.
Сами дети стремились тогда только к тому, чтобы смотреть телевизор, играть в компьютерные игры и много есть.
Мне было скучно с этими людьми. Я чувствовал от них крайнее отчуждение. Но особенно злило то, что они никак не могли принять меня таким, какой я есть. Они травили меня за то, что я не играл в компьютерные игры или за то, что у меня не было мобильного телефона. Я никогда не понимал, почему они так смотрят на это. Они прямо ненавидели меня из-за такой мелочи.
Именно тогда я понял, насколько опасно мещанство, насколько опасен одномерный человек, одержимый лишь потреблением.
Потом началось взросление, тот самый подростковый возраст.
Оставим чудовищные фантазии про секс в шестом классе. На самом деле я так и остался девственником.
В принципе, это и неудивительно, учитывая то, как прошёл мой подростковый возраст.
Знаете, Стивен Кинг очень любит почему-то делать своими героями мальчишек лет двенадцати. Не знаю, почему, – возможно, возраст какой-то страшный. Может, что-то личное. На самом деле возраст и вправду интересный.
Так вот, не знаю, опять же, почему, но Кинг обожает делать этих мальчишек абсолютными пошляками. Тут и неверие в потустороннее, и шуточки про мамку, и бог знает что ещё. Возможно, конечно, Кинг просто рисует своих однокашников, на которых он до сих пор зол со школьной поры, но вообще не все школьники такие.