- А теперь смотри, кто тот самый виноватый!
Амелина взглянула на экран. Девушка побледнела, она прижала ладони к лицу и затараторила:
- Не может быть, не может быть, не может быть…
Андрей лишь растерянно смотрел на кадр из видео.
С экрана компьютера на них смотрела… Галина Николаевна Рогозина.
====== Сон Амелиной и страшное известие. ======
- Что же ты спишь в такой холодной комнате? – раздался чей-то до боли знакомый, добрый голос.
Девушка обернулась и увидела своего коллегу. Иван Тихонов. Ваня. Соня…
- Ваня? Ты… Как ты? С тобой все хорошо? – Оксана пыталась подойти к парню, но словно какое-то стекло, стоящее между ними, запрещало ей это сделать.
Тихонов мягко, но грустно улыбнулся и промолчал, лишь мотнув непонятно головой.
- Ваня! – крикнула Амелина, думая, что парень ее не слышит.
- Не надо, – почему-то отстраненно произнес Тихонов. – А комнату все-таки утепли. Я понимаю, холод улучшает кожу, но вот постоянно спать при морозе вредно. А я не хочу, чтобы ты простудилась.
- Хорошо, – не понимая ничего до конца, произнесла Оксана. – Подожди… Вань, почему я не могу подойти к тебе? – девушка упрямо пыталась преодолеть преграду между ними, но у нее ничего не получалось.
- Знаешь, а ты красивая… – нежно улыбаясь, тихо проговорил Иван. – Особенно когда злишься на меня. Очень красивая…
- Вань… – растерянно прошептала Амелина.
- Жаль, что я не сказал этого раньше. Но ничего не вернуть, – сказал Тихонов. – И кофе мой так и остался недопитым. И я не знаю, хорошо ли это или нет. Ведь кофе – горький черный яд. Любовь – тоже яд. Лечебный яд. Запомни это. Без преград.
- Ваня… Ваня, что значат эти строки?! – закричала Оксана. – Я видела записку, ты ее написал! Что это, Ваня? Что это?!
Тихонов лишь грустно вздохнул. А девушка начала искать тот самый листок в кармане халата, но почему-то не находила. Оттуда вываливались лишь какие-то жалкие комки бумаги, не имевшие к записке никакого отношения.
- Кофе – горький черный яд. Любовь – тоже яд, – повторил Иван. – Я люблю кофе. А еще я люблю тебя. Я отравлен, да? – грустно усмехнулся парень. – Дважды отравлен… Дважды… Как же глупо и неправильно… – махнул он головой. – А преграды-то есть на деле, и слишком их много, и один из них – память, только и ее у меня отнимут. Прости, если я не буду тебя помнить…
- Ваня… – только и смогла произнести Оксана. В груди что-то защемило, сжалось, будто снова кулак вернулся, снова сдавил сердце до боли, а по щекам вновь потекли слезы.
- Не плачь… Пожалуйста… – проговорил Тихонов и, преодолев расстояние между ними, прикоснулся к щеке девушки. Амелину от этого будто бы обдало холодом, но не неприятным, который заставляет зябнуть, а каким-то нежным и… добрым, наверное, потому что невозможно точно описать то, что почувствовала от этого прикосновения Оксана. Она молча обняла коллегу. Он слегка обнял ее в ответ, и девушка почувствовала какое-то непонятное притяжение к Ване. Ей не хотелось его никуда отпускать, она бы так все время стояла, так же обнимая Тихонова, так же прижимаясь к нему, будто пытаясь спрятаться от всего в этом мире: от проблем, переживаний, расследований… Даже от ФЭСа, лишь бы он был рядом, лишь бы он так же обнимал. Ей было хорошо и спокойно в его руках, и страшный кулак, сжимавший сердце, будто начал отпускать, и становилось намного легче.
- А яд-то лечебный, – произнес Ваня, и Амелина непонятным образом почувствовала, что он улыбается. – Только вот мне пора. Прости, – парень отпустил Оксану и начал уходить куда-то вдаль, с грустью глядя на девушку.
- Ваня, стой! – прикрикнула она и только хотела побежать, как снова появилась странная преграда, и никак не удавалось преодолеть ее и догнать коллегу. А тот тем временем исчезал, словно улетал куда-то, и сам он будто становился призрачным.
- Ваня! Ваня!.. – отчаянно кричала Оксана, но крик остался где-то далеко, и не доходил он до нужного адресата.
- Оксана, просыпайся! Оксана! – кто-то дернул девушку за руку.
- А? Что? Ой, – проснулась девушка и оглядела кабинет. – Заснула.