— Довести вы, творческие люди, можете любого — это верно, но что Вы после этого останетесь живыми гарантировать нельзя. Вообще откуда в твою голову приходят такие абсурдные мысли?
Пожала плечами в ответ, а вообще, кто бы говорил об абсурдности. Сам-то мне что устраивал да притащил сюда не пойми зачем.
Со стороны закрытой двери послышался протяжный стон и громкие напутствия целителя:
— Ещё немного!
Я, даже находясь в бестелесном состоянии, умудрилась покраснеть, как переспелый помидор, и встать ближе к крылатому.
— Нет, вот не понимаю, а для чего мы здесь правда находимся? Вот не понимаю и всё... — засыпать вопросами крылатого до конца я не успела, как и получить ответы, так как раздался ещё один слишком громкий крик женщины, а затем послышался детский плач.
Дёрруд бросился к дверям, а у меня проснулась возможность считывать и чувствовать чужие эмоции, принимая их как свои.
А ещё меня посетила ужасная догадка, особенно после того, как в груди что-то моментально стало холодеть, предвещая нечто ужасное. Я всё меньше стала чувствовать отклик супруги дракона, а удары сердца стали неумолимо замедляться.
«Неужели, она сейчас умрёт при родах? А что будет с ребёнком? Её мужем? Ведь если умирает один из истинной пары, другой долго без него существовать не может».
А ещё такая ведь потеря могла запросто лишить рассудка, помутить разум дракона темными стремлениями и жаждой власти. Как и начать искать способы обмануть смерть, стать могущественнее и вернуть любимую.
В тот момент, когда дракон прикоснулся к двери, с едва слышным хлопком защитный купол магии лопнул, как простой мыльный пузырь, и он стремительно вбежал внутрь.
Тук-тук. Тук... Тук...
Стук чужого сердца неотвратимо замедлялся, и я знала, что сейчас произойдет, но не хотела ни видеть этого, ни чувствовать. Прежде серебристо-зеленые линии на запястье моём стремительно бледнели, пока полностью не исчезли.
И наступила оглушающая тишина. Моя догадка оказалась абсолютно верной.
А остатки браслета окончательно почернели и врезались в кожу, обжигая. Раздался пронзительный крик ребёнка, оставшегося без матери, и позвоночник пробило беспросветной тоской потерявшего любимого человека, часть себя. Захлестнуло бурыми лентами нескончаемой боли и грязно-серыми — отчаяния, и я захлебнулась, утонула чужих чувствах, теряя себя в цветном мареве чужих эмоций.
Я увидела, как прежде едва заметная кроваво-алая пульсирующая искорка безумия становилась всё больше, словно я была угольком из которого вспыхивало пламя. И видела, как алые огненные линии магии дракона оборачивались вокруг него, не давая окончательно сойти с ума своему носителю.
Тошнота подкатывала к горлу, перед глазами всё сливалось в сплошное пятно. Фантомный сладковатый запах гнили от зарождающегося безумия противно оседал на моём языке. Попытки закрыться от этого не срабатывали, ведь поздно пришло осознание, что я не маг. Да и слишком сильны вокруг были эмоции, и поэтому всё глубже уходила на дно, будучи абсолютно беспомощной...
Вдруг резко продрало холодом, яркие пятна стали выцветать, и я дёрнулась вперёд, судорожно закашлявшись.
— Лучше? — спросил смутно знакомый голос.
— Крылатик?
— Он самый, дитя...
ГЛАВА 7
АЛЕКСИЯ
— Верни меня домой! Сейчас же! Я на такое не подписывалась — крикнула я и кинулась на него с кулаками, но тело было таким ослабевшим, что у меня вышло только упасть в его распростёртые объятья.
— Спокойно, Александра, спокойно, — захлопотал крылатик, а я поняла, что этим он делает только хуже.
«Как можно быть спокойной в такой ситуации?!».
Я интуитивно уткнулась ему в грудь ,желая почувствовать себя безопасности и тем самым успокоиться и выровнять своё дыхание, но всё равно к моему горлу подступили слезы. Сдерживать их не было сил — один всхлип прорвался наружу, а затем второй и третий. А он понятливо прижал меня к себе начиная поглаживать по моим волосам.
— За что? Зачем меня похитили? И подвернули таким различным пыткам? — я посмотрела на него сквозь мокрые от слёз ресницы.
— Ты нужна этому миру, дитя. Ты нужна им, — ответил он, имея ввиду скорее всего того мужчину-дракона, что я видела недавно.
— Я не могу так! Это слишком, — подняв заплаканные глаза, говорю ему.
— Эти испытания нужны и тебе самой, — коротко отвечает.