Внезапно острие кинжала упёрлось ему в кадык, и Чанакья на миг перестал дышать.
— Куда собрался? — ледяным тоном вопросила Дайма. — Ты теперь так просто от меня не отделаешься. Погубить самраджа надумал, шпион поганый? Я таких, как ты, нутром чую! Быстро скидывай свои фальшивые лохмотья. Дхоти, так и быть, можешь оставить, а остальное — долой!
— З-зачем? — перепугался Чанакья.
— Быстро, я сказала! А зачем — скоро узнаешь, — и Дайма зловеще улыбнулась.
====== Глава 9. Любовная пытка ======
Сбежать не удалось. На пути Чанакьи, юркнувшего к дверям кухни, бесшумно выросли два ухмыляющихся мордоворота, которых Дайма представила как глухонемых близнецов-сирот — Раху и Яму. Братья, по признанию Даймы, являлись некогда лучшими учениками покойного Хариша. Они помогали объезжать строптивых коней, сдирать кожу с овец, ломать хребты кабанам и вколачивать столбы в землю.
Чанакья судорожно сглотнул, выслушав краткое описание трудовых подвигов сирот, и окончательно пал духом. Он понял, что против этих представителей низшей варны долго не устоит. Придётся раздеваться, подчинившись требованию Даймы, скрестившей руки на пышной груди и хмуро наблюдавшей за ним. Оставалось надеяться лишь на многочисленные защитные слои глины, тщательно нанесённые на кожу. Учитывая то количество грязи, которое он намазал на себя, опознать в нём опального брамина, некогда получившего царской стопой под зад и выпнутого за пределы дворца, Дайма не сможет. По крайней мере, так подумал Чанакья. А вот видимость горба на спине будет сохранить труднее, но Вишнугупта решил справляться с проблемами по мере их возникновения.
Под убийственным взглядом Даймы, хмуро наблюдавшей за его неловким раздеванием, Чанакья почувствовал себя провинившимся мальчиком, которого собрались пороть. Руки тряслись, тряпки нищего, в которые он себя замотал, никак не желали сниматься.
— Быстрее, — сухо процедила Дайма. — Мне тут целый день ждать, пока ты соизволишь разоблачиться?
Горб ещё не был до конца снят, но тут внезапно что-то выкатилось из-под пояса и слабо стукнуло об пол. Лицо няни расплылось нехорошей улыбкой. Она вразвалочку приблизилась к упавшему предмету, подобрала его, не отрывая взгляда от брамина, покрывшегося холодной испариной. Повертев в руках поднятое, Дайма развязала замусоленную тряпку и увидела внутри небольшой глиняный сосуд. Открыв пробку, отодвинула свою находку подальше от лица и тщательно принюхалась.
— Сок олеандра, плоды чёточника, вытяжка из вёха и бешеной вишни. Хм, сама такое не готовлю, но отрава знатная, — лицо её побагровело. — В пыточную!!! — заорала Дайма так, что Чанакье показалось, будто над его ухом затрубил бешеный слон.
Сироты подхватили брамина за руки и за ноги и потащили куда-то. Оставшиеся неснятыми одеяния, кроме заляпанных сажей дхоти, сами собой свалились по пути, как и фальшивый горб.
— Погодите!!! — вопил Чанакья, вырываясь из последних сил. — Это не моё!!! Мне подбросили!!!
— Все так говорят, я привыкла, — злорадно улыбаясь, Дайма шла следом за своей жертвой, барахтающейся в крепких руках двух заколачивателей столбов. — Вот сейчас поработаю с тобой немного, так узнаю, кто ты и зачем явился, шпион проклятый! — и Дайма радостно потёрла руки в предвкушении любимого занятия.