— Ещё раз, прости меня, и с Днём рождения, Эбби.
В животе девушки снова заурчало, от чего она покраснела.
— Спасибо, — выдавила она.
Вей стукнул своим стаканом об её, а другой рукой быстро положил на хлеб ветчину и сыр и протянул девушке. Она взяла его, медленно откусила и стала жевать, закрыв глаза. Двейн с улыбкой и умилением смотрел на неё, а потом шёпотом спросил:
— Вкусно?
— Очень, — девушка глотнула вина и блаженно промурлыкала, — Никогда не пробовала ничего вкуснее.
— Ну вот для этого всё и затевалось. Прости только, что вышло не совсем так, как планировалось.
Эбби открыла глаза и с нежностью посмотрев на парня, тихо сказала:
— Спасибо.
— Подожди, это ещё не всё, — Двейн залпом допил свой стакан и сорвался куда-то в угол комнаты. Быстро вернулся и поставил перед Эбби какую-то красивую то ли коробку, то ли шкатулку, она сразу и не поняла. Сел напротив и показал глазами на неизвестный предмет. Девушка нерешительно потянулась, а парень, улыбаясь, покивал головой в знак согласия. Эбби осторожно открыла крышку и ахнула. В ней аккуратно лежали несколько пирожных. Просто фантастика. С белым и розовым кремом, посыпанные какими-то невероятными орехами. Эбби смотрела на сладости с детским восторгом, а потом подняла на Вея полные слёз глаза. В этот момент Двейну показалось, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди или остановится. К такому искреннему восторгу он не был готов. Парень растерялся, а в голове уверенно пронеслось, что «он из кожи вон вылезет, но обязательно заработает денег и скупит ей все пирожные, которые только сможет достать».
Эбби осторожно потянулась пальцем, подцепила немного крема и отправила себе в рот, зажмурилась и аж пискнула от удовольствия. Двейн просто упивался этой картиной. Он вытянул шею, заглянул в коробку и шёпотом спросил:
— Меня угостишь?
Девушка поддела пальцем ещё немного крема и быстро поднесла к его губам, с опозданием поняла всю интимность своего жеста, но было уже поздно. Вей быстро облизал пальчик. Перед ним сейчас сидела ни девятнадцатилетняя девушка, а маленький ребёнок, дрожащий над своим сокровищем. Поняв это и желая сгладить её смущение от этого детского порыва, Вей сказал:
— По-моему ничего особенного, и что вы сладкоежки в этом такого находите? Вино и мясо, как по мне, намного вкуснее, — и долил вина обоим.
— Нет. Ты не понимаешь, — Эбби кинула на него быстрый взгляд.
— Ну что? Больше пробовать не будешь?
— Нет. Сначала надо всё рассмотреть. Это же невероятная красота. Страшно даже есть…
Двейн рассмеялся. И тут Эбби вскинула на него удивлённые глаза:
— Постой. А как ты узнал? Что это значит «вы сладкоежки»? — она привстала и возмущенно выдохнула, наконец сообразив, — Ты, что за мной следил? Ты видел?
Двейн, улыбаясь, пожал плечами. Эбби вскочила и со смехом замахнулась на него.
— Ах ты… — а потом неожиданно кинулась к нему в объятия и прошептала на ухо, — Спасибо, Вей, спасибо. Никто никогда не делал для меня ничего такого, — она всхлипнула.
Двейн замер, а потом замявшись от неловкости, отстранился.
— На здоровье… Подожди плакать, у меня есть подарок для тебя.