Лайла величественно кивнула головой, и маленький оркестр, состоящий из нескольких девушек с лютнями и евнухов с бубнами, заиграл мелодию. Полилась красивая восточная музыка, а Эда все еще не шевелилась. Внезапно позади женщин она увидела Селима, который остановился в дверях и с интересом наблюдал за происходящим. Эда хлопнула в ладоши, и смешки и перешептывания смолкли.
Медленно и плавно пошла она по кругу, изящно двигая бедрами. «Раз!» — считала про себя Эда и резко отставила ногу назад. «Два!» — откинула голову и повела грудью. «Три!» — все ее тело начало двигаться то волнами, то мелкой тряской, руки зажили своей жизнью, выписывая грациозные замысловатые фигуры в воздухе. Пальцы и кисти двигались, создавая ощущение колдовства. Отвернувшись и чуть присев, девушка выписывала восьмерки бедрами, звеня бубенчиками на одежде в такт ритму.
Селим пожирал глазами изящную танцовщицу. Он медленно прошел вперед и, оказавшись рядом с Эдой, застыл. Музыка на мгновение замерла, наложницы повскакивали с мест, но государь сделал повелительный жест рукой, и мелодия возобновилась. Лайла тоже немного привстала со своего кресла, заглядывая в глаза владыке в надежде, что он сядет на место подле нее. Но он прошел мимо, даже не удостоив ее взглядом, все его внимание было приковано к новой наложнице.
Эда остановилась напротив султана, глядя ему в глаза и лукаво улыбаясь, но только он протянул руку, чтобы дотронуться, тут же отскочила назад, увернувшись, обошла сзади и, прижавшись своей спиной к его, слегка присела. Селим развернулся и хотел было ее поймать, но она вновь увернулась. Повелитель хищно улыбнулся, его янтарные глаза разгорались неистовым жгучим огнем, в котором явственно читалось вожделение. Эда, плавно двигая бедрами, обошла вокруг него и прошла к небольшому столику, взяв с него стакан воды, вернулась, на ходу наливая воду тонкой струйкой в свою ладонь. Приблизилась к Селиму и, неожиданно вскинув руку, плеснула водой ему в лицо. Одалиски ахнули в один голос, а султан сузил глаза, мелькнувший в них было гнев мгновенно сменился удивлением, а потом и восхищением дерзкой наложницей. Стерев воду с лица, он продолжал следить за девушкой, прожигая ее огненным взглядом. Эда сама заводилась еще сильнее, в ее крови закипала яркая страсть. Вплетая в старинный традиционный восточный танец современные движения, характерные для будущего, она двигалась возбуждающе и вольно. Черные глаза смело выдержали тяжелый взгляд золотых. В этот момент султан и наложница забыли о присутствующих в зале людях, будто никого больше не существовало не только в этой комнате, а даже в целом мире. Глаза в глаза, глядящие с вызовом, они играли в яростную и страстную игру. Мужчина забыл, что он грозный султан, повелитель Османского государства, представляя себя охотником на эту дикую пантеру, никак не дававшуюся в руки. Девушка кружилась вокруг него то прикасаясь, то отскакивая, то надвигаясь, то резко сворачивая в сторону, то прижимаясь на мгновение, то изящно приседая. В этом диком танце стало непонятно, кто из них охотник, а кто добыча. Черные глаза гипнотизировали и жгли не менее ярким огнем, чем желтые глаза султана. Поворот, и черные волосы взметнулись волной, зацепив щеку повелителя. Разгоряченная Эда закружилась на месте и упала на одно колено перед султаном, широко раскинув руки. Ее грудь волнующе вздымалась от прерывистого дыхания, на щеках играл яркий румянец, растрепанные волосы стали слегка влажными, а глаза сверкали как полуночные звезды.
Селим, не говоря ни слова, схватил девушку за руку и резким движением дернул наверх. Эда едва успела подняться, как повелитель потащил ее к выходу, слуги распахнули перед ними двери и султан вместе с наложницей выскочил в коридор. Толкнув ногой первую попавшуюся дверь, Селим впихнул в комнату Эду. Дверь за ними закрылась, и они оказались в полной темноте. Эда успела увидеть только сундуки и тюки материи, наваленные на них горами. По всей видимости, это была одна из кладовых. В комнатке отсутствовали окна, а на то, чтобы зажигать факелы, султан не хотел отвлекаться. Его руки блуждали по разгоряченному и влажному телу девушки. Спустив рывком лиф костюма до талии, он покрывал ее спину горячими поцелуями, одновременно тиская упругую девичью грудь и зажимая пальцами соски. Эда застонала, возбуждение, вызванное танцем, отсутствием света и грубоватыми нетерпеливыми ласками, дошло до предела. Все ее тело горело и ныло. Мужчина резко наклонил ее вперед, задирая юбки и спуская шаровары. Эда шарила руками в темноте в поисках опоры, нащупав рулоны материи, попыталась схватится за них, но ткани скользнули вниз к ее ногам. Она ощущала, как горячая головка члена уперлась ей в промежность, а затем резким толчком вошла в нее, сорвав с губ протяжный стон, переходящий в сдавленный вскрик. Повелитель, удерживая ее на согнутой в локте руке, подведенной под живот, грубо вколачивался, двигаясь резко и быстро. Легкий дискомфорт мгновенно сменился ярким наслаждением от его темпераментных действий. Тяжело дыша и постанывая, отдавшись фантастическим ощущениям, девушка извивалась в его твердых руках. Но мужчина держал крепко, двигаясь все быстрее, пока с глухим рыком не сделал самый глубокий толчок, содрогнувшись всем телом и еще сильнее прижимая к себе девушку. Эда почувствовала спазмы внизу живота, и сладкое удовольствие разлилось по всем клеточкам, заставляя их трепетать.
Султан отстранился, и Эда, чувствуя неимоверную слабость в дрожащих ногах, свалилась бы прямо на рулоны материи, если бы крепкие мужские руки не поддержали ее. Глаза немного привыкли к темноте, которая уже не казалась столь непроницаемой, к тому же слабый лучик проникал сквозь щели в проеме дверей. Почувствовав, что девушка уже может сама стоять на ногах, повелитель отпустил руки и, оправив на себе одежду, вышел, оставив ее одну.
Евнухи, прислужницы, одалиски — все скопились в коридоре и жались по углам и стенам, любопытство и удивление заставило их нарушить этикет. Прямо напротив выхода из кладовой стояла Лайла, нетерпеливо ожидая господина. Едва он вышел, Хатун, стараясь придать своему лицу как можно более невозмутимое выражение, шагнула навстречу:
— Мой государь!
Не глядя на нее, тот обратился к одному из евнухов:
— Приведите в порядок девушку и отправьте в мои покои.
— Но повелитель… — Хатун попыталась возразить, но прикусила язык, увидев грозный взгляд янтарных глаз владыки.