Чунтао томно вздохнула, вспоминая бессонную ночь, а после разложила на своей стороне стола чистые листы с заточенными карандашами. Как же ей хотелось спать! Не рисовать местную «звезду», а блаженно закрыть глаза, гулять по миру грез в самых волшебных местах. Еще чуть-чуть, совсем немного и от Лу Ханя ей больше не потребуется ни единого наброска! Господи, какое же счастье!
Через время в кабинет зашел стройный мужчина. Его возраст таился между тридцатью пятью и сорока; человек держал в руках ноутбук да смотрел на всех пугающе пристально сквозь прозрачную оправу очков. Нарушительницу профессор приметил сразу, поскольку за короткое время, Лу Хань стал его любимым студентом, а рядом с ним по известным причинам никто не сидел.
— Девушка, — строго произнес мужчина, важно поправив очки. — Кто вы? Я не припомню вас на своих лекциях.
Чунтао быстро догадалась, что обращаются к ней. Порывшись в рюкзаке, китаянка вытянула белый лист бумаги и прошла к профессору.
— Здравствуйте, — поклонилась, — вот, — предоставила просьбу руководителя.
— Что ж, сидите, только не мешайте, — с нескрываемым недоверием произнес старший.
— Спасибо, — утомленно изрекла Тан.
Первые пятнадцать минут нарушительница личного пространства творила молча. Хань поглядывал на неё время от времени, но его взгляд ничего Чунтао не повествовал. Она отвлекала Лу свойственным только ей запахом вишни, а он в свою очередь душил некогда приятным ароматом парфюма. В какой-то момент Тан понадобилась злость на его мраморной физиономии.
— Ты прятался от меня, как испуганная девочка, — прошептала брюнетка. Хань посмотрел на неё просто чудовищно, выражая всю силу властвующих в нем чувств: презрения, ярости, шока. Чунтао такой реакции, ой, как хватило.
Лу Ханю даже слов было жалко на несносную девчонку, так он разозлился от одного предложения. Шатен безмолвно пожирал наглую выразительными глазами и ничто не могло скрыться от его внимания. Он видел, как Чунтао начала создавать новый набросок, как раз с изогнутыми бровями, словно готовящиеся к полету крылья, пылающей яростью в глазах. Как её задумчивость сменилась тоской, а потом превратилась в грусть, боль, на секунду в отчаяние. Уголки полных губ медленно съезжали вниз, а брови напряженно подрагивали, и безжалостно портили нежность юного личика. Её темные волосы, хоть и игриво спадали вперед, не производили никакого эффекта облегчения.
Вспышка ярости в Хане скоро начала угасать. И что на него нашло? Подумаешь, маленькая глупая девочка. Хотя нет, глупой назвать Тан Чунтао он не мог. А вот невыносимой, да — самое то!
Перерыв между парами позволил парню покинуть напряженную обстановку. Он вальяжно прошел к открытому окну и подал пылающее лицо холодным осенним ветрам, которые мастерски принялись за дело.
— Лухан, — знакомый женский голос и осторожное прикосновение к плечу отвлекли. Парень обернулся. Одногруппница Чхве Мин Ён, миловидная внешне особа, не лишенная хороших манер и единственная во всем потоке, к кому Лу относится хорошо, терпеливо стояла рядом.
— Да? — юноша спокойно оперся руками о край подоконника, а глаза словно магнитом притянуло к одинокой художнице.
— Ты придешь в пятницу на вечеринку? — Мин Ён радушно улыбнулась, протягивая сокурснику бутылку воды.
— Кто устраивает?
— Ким Чунмен, — объявила большеглазая. Это имя мало, что говорило Ханю, поэтому он невнятно пожал плечами и бросил короткое — «Посмотрим».
Лу прошел на своё место, а Тан Чунтао встретила его пустым взглядом. Девушка старалась максимально зарисовывать все детали, например, кисти рук, пальцы, шею, ноги. Нещадно короткий сон стал сказываться, посему у брюнетки закружилась голова. «Вот же, черт! Нужно потерпеть еще немножечко».