- Утром я видела МакГонагалл, когда навещала Гарри. Она очень удивилась, когда оказалось, что я ничего не знаю о приглашении.
Пауза, во время которой Уизли старательно отводила взгляд в сторону. Грейнджер показалось, или он на самом деле стал затравленным?
- Ты ничего не хочешь мне сказать, Джинни?
У нее хватило ума не отпираться и делать вид, что она понятия не имеет, о чем говорит бывшая подруга. И у нее хватило смелости сказать то, что было на самом деле. Грейнджер даже удивилась. Джинни Уизли оказалась настоящей гриффиндоркой.
- Ты никогда не ходишь на подобные мероприятия, но это ведь ничего не меняет, правда, Гермиона? Поэтому я скажу тебе прямо. Оставь в покое мою семью. Я не хотела, чтобы ты здесь появлялась, это правда. Каждый раз моя мать сходит с ума, когда видит тебя. Потому что ты, Гермиона, как живое напоминание о том, что Рон был бы жив, не будь тебя в его жизни. Не приезжай больше к нам. Неужели ты сама не видишь, сколько боли ты нам причинила? Неужели тебе еще мало?
По щекам Уизли текли слезы. Путаясь в собственных пальцах, она достала носовой платок и начала вытирать лицо. Теперь она сказала. Может быть, теперь станет легче?
Грейнджер отвернулась. Мучительно пыталась подобрать слова в свое оправдание, но понимала, что это будет звучать жалко.
Когда, наконец, заговорила, то голос звучал глухо:
- Джинни… Это был его собственный выбор. Я его не просила. И я не буду просить у тебя прощения за то, что осталась жива. Больше я вас не потревожу.
Она резко развернулась на каблуках и, не попрощавшись, стремительно пошла в сторону выхода.
*
За каминной решеткой пламя играло пугливым зверьком, отбрасывая оранжево-алые блики.
Девушка с печальными глазами сидела на ковре, нимало не заботясь о том, что может помять дорогое вечернее платье. Туфли и сумочка были небрежно отброшены в сторону. Шаль черной лужицей лежала на кресле, одним концом касаясь пола. На подоконнике виднелись неясные силуэты флаконов. За окном густой туман укутывал город непроглядным саваном.
Где-то в другой части Лондона зеленоглазый юноша что-то неясно вскрикнул в своем тяжелом сне и заскулил, не в силах пробудиться.
В другой части страны второй юноша – блондин – тыльной стороной ладони вытер мокрые светлые ресницы и принял решение перестать терпеть боль, которая все длилась и длилась уже не первый год.
Девушка с печальными глазами хотела бы заплакать, но не могла.
Пламени не было до этого никакого дела.