— Я…
— Скажи это, lastachka.
Я дрожу, и у меня перехватывает дыхание. — А если я это сделаю? — шепчу я.
— Тогда ты будешь свободна.
— Вот так просто.
Лев ничего не говорит. Но я слышу низкое рычание в его широкой груди и чувствую, как его руки сжимаются на мне.
— Скажи это, — шипит он. Это почти как если бы он просил меня об этом.
— Я…
— Скажи это, lastachka, — рычит он.
Он поднимает одну руку, и я вздрагиваю, когда он нежно обхватывает ею мою челюсть. Его большой палец медленно скользит по моей губе, когда я тихо вздыхаю.
— А если я этого не скажу? — шепчу я, затаив дыхание.
Лев рычит, придвигаясь ко мне так близко, что его тело практически прижимает меня к стеклу за моей спиной.
— Тогда ты моя, — стонет он. — Но ты ведь уже знала это, не так ли?
Он наклоняется ближе, приближая свое лицо к моему. Я ахаю.
— Ты поцелуешь меня еще раз, и я закричу- Задыхаясь говорю я.
Он ухмыляется, останавливаясь в миллиметрах от моих губ. Он тянется назад, и я чувствую, как лифт снова начинает подниматься. Мое дыхание становится хриплым и прерывистым, мое сердце бешено колотится. И каждый дюйм меня умирает от желания снова попробовать его на вкус.
— Хорошо, — тихо рычит он, все еще в миллиметрах от моих губ. Он сверкнул самодовольной ухмылкой. — Я с нетерпением жду, когда ты закричишь.
За его спиной открываются двери лифта.
— Сюда, — ворчит он, беря меня за руку, когда поворачивается. Он тянет меня за собой.
— Где…
— Теперь это твой дом.
Я выхожу из лифта, и моя челюсть падает почти ударяясь о великолепно отполированный деревянный пол. Мои глаза, кажется, вот-вот выскочат, когда я смотрю на абсолютно великолепно роскошный пентхаус передо мной.
— Это твой дом? — говорю я, затаив дыхание. Я выросла в богатстве и роскоши. Но это место такое… вау. Это совершенно потрясающе. Это заставляет меня осознать, что я ничего не знаю об этом человеке. Я имею в виду, я знаю, что он опасный преступник — что он в русской мафии. Но это место? Это похоже на дом технического миллиардера. Как будто я вошла в пентхаус Кристиана Грея.
Кто этот человек?
— Да, — хмыкает Лев, поворачиваясь ко мне. — И твой теперь тоже.
Мои губы сжимаются.
— Ты имеешь в виду мою тюрьму.
Он ухмыляется, оглядывая роскошную квартиру. — Если ты так говоришь.
— Так что же теперь произойдет? — Я срываюсь.
Он улыбается, поворачиваясь ко мне.
— Ты ожидала увидеть маршрут?
Я насмехаюсь над ним.
— Я имел в виду, что если это моя тюрьма, что будет дальше? Ты собираешься надеть на меня наручники? — саркастически бормочу я.
Его глаза темнеют.
— Я мог бы, — хрипло рычит он. Делает шаг ко мне, и я задыхаюсь. — В этом есть только одна проблема.
— Незаконно удерживая кого-то в качестве заключенного?
— НЕТ, lastachka, — мурлычет он. — Дело в том, что у тебя с собой только одна пара одежды.
— Да, но кто виноват в том, что…
— И если я надену на тебя наручники, что ж… — он улыбается. — Когда ты сделаешь свои трусики полностью мокрыми от этого, у тебя не будет сухих, чтобы переодеться.
У меня отвисает челюсть, как чертов камень. Мое лицо горит, когда я смотрю на него со смесью возмущения и желания.
Я хочу его. Я также хочу его ненавидеть. Но кроме того, я просто хочу его.
— Пойдем, — рычит он, как будто он не просто сказал то, что сказал. Он манит меня за собой. И по какой-то гребаной причине я следую за ним. Мы направляемся по элегантному, тускло освещенному коридору с кирпичными стенами, на которых развешаны великолепные произведения искусства.
— Твоя комната здесь.
— Моя комната?
— Если только ты не предпочтешь камеру? — говорит он саркастически ухмыляется.
— Я уверена, что это будет… — Я вмешиваюсь, и мои слова подводят меня. Комната чертовски великолепна. Огромная спальня отделанная позолотой, как будто она предназначена для принцессы. В комплекте с хрустальной люстрой, свисающей с высокого потолка двойной высоты, элегантной мебелью, включая кровать с четырьмя столбиками, которая выглядит так, словно она буквально из дворца. И окна от пола до потолка, которые, должно быть, достигают двадцати футов в высоту.
Это ошеломляюще вот что это такое.
— Это соответствует вашим стандартам, принцесса? — Он хмыкает, когда я ничего не говорю.
Краснея я поворачиваюсь.
— Я собирался сказать, что у тебя действительно хороший вкус для…