— Что… не хочешь?
— Не хочу больше жить… — спокойно отвечаю на его вопрос, продолжая смотреть на него без тени эмоций. Я говорила чистую правду.
Повисла звенящая тишина. Кросс замер передо мной, не шевелясь, как будто я рассыплюсь в прах от любого неосторожного движения. Но я просто продолжала глядеть на него… Сквозь него, чувствуя, как стекленеет от безразличия взгляд.
— Нет, — шепчет он в ответ и резко сгребает меня в охапку, от чего я болезненно морщусь, чувствуя каждой клеточкой тела тысячи прошлых ударов, падений и хлестких подзатыльников природы, оставившей на моем теле огромное количество следов своей надо мной власти, — нет… — повторяет мне в самое ухо, вжимая в себя сильнее, прикрывая полами своей куртки за моей спиной и замыкая кольцо из рук.
Я слышу гул от его души, который льется приятной вибрацией через чужие кости, ощутимо даже через плотную ткань одежды, и невольно вспоминаю Даста, когда ночью уснула прямо на нем. Тогда я слышала его душу, но она звучала иначе, чем душа Кросса. Там она будто гудела с моей в одной тональности… В унисон… Отчего-то вдруг захотелось услышать ее ещё раз прежде, чем умереть… И понять, действительно ли это так. Я цеплялась за эту мысль, как за последнюю соломинку, способную ещё удержать меня в этом гибнущем мире. И она держала, прочно зацепив меня, отозвавшись в почти мертвой душе тоненьким звоном струны, никогда прежде не задетой.
Я медленно выпуталась из чужих объятий, слабо улыбнувшись монстру и качнув головой, прикрывая глаза. Показывая, что ещё готова немного потерпеть. На его лице отразилось облегчение, и скелет нехотя отодвинулся, вновь уставившись в огонь со своего места, лишь изредка поглядывая на меня.
Я прикрыла глаза, отпуская корабль мыслей в свободное плавание, вспоминая образ Файлер и Даста. Его глаза всплыли в памяти сразу же, словно мерцая в темноте моих собственных закрытых – яркими путеводным маяками. Красно-голубой свет одного из них смотрел с укором и печалью, словно виня меня за то, что слишком легко сдаюсь. Прося вернуться…
Ах, как бы я хотела, чтобы мы были все вместе в одном безопасном оазисе среди бесконечного проклятого мира, где этот паденник стал моим самым страшным ночным кошмаром наяву, готовясь стать ещё и могилой.
Не заметила, как задремала, разбуженная резким толчком Киллера, который что-то спешно шептал, но в сонной дымке никак не удавалось разобрать, что стряслось. И только когда меня рывком подняли на ноги и толкнули, крикнув “Беги!”, я наконец вырвалась из оцепенения, получив по сердцу прямой удар адреналином, словно кулаком под дых.
Ноги понесли меня сквозь черноту леса, и только мой собственный глаз помогал разобрать, что к чему. Позади слышались торопливые прыжки через стволы, принадлежавшие друзьями, а ночную мертвую тишь разорвал громогласный близкий смех, гогочущий и рычащий, словно за нами гналась гиена. Летя в этом убийственном сумраке, уворачиваясь от колких, поломанных сучьев, острыми пиками безжалостно рвавшими одежду, я чувствовала, как в спину дышит животный ужас. Друзья немного отстали, и я испугалась ещё сильнее, понимая, что обладатель адского голоса доберется до них раньше, чем мы скроемся здесь. Мы просто не успеем… Бежать по сути было некуда. И я приняла решение, которое казалось мне единственно правильным, остановившись, за стволом дерева, чтобы друзья не заметили того, как я пропускаю их вперёд, давая им фору…
И, едва они скрылись в просветах паденника, разворачиваюсь лицом к смерти, готовясь принять её как должное, хотя бы ради спасения чужой жизни. Не самый плохой выбор… Не самая бездарная смерть…
Почти тут же меня хватают за горло и впечатывают в ствол дерева, едва не ломая пополам позвоночник. Надо мной стоял высокий монстр, действительно напоминавший гиену со свалявшейся и перепачканной в крови бурой шерстью, безумными черными глазами, блестевшими от жажды убийства, огромными рядами массивных жёлтых зубов, с которых вязкими нитями стекала зловонная слюна. Его сгорбленный хребет придавал внушительности и без того немалому росту… Он душил меня своей огромной когтистой лапой, оставляя на коже кровоточащие борозды, и утробно рычал, приближая ко мне мерзкую морду.
— Ух ты-ы, какая сладкая добыча сегодня, вблизи ты ещё аппетитнее, — он лизнул мою щеку мерзким липким языком, обдавая отвратительным дыханием, от которого все внутри скрутилось узлом подступающей тошноты.