— Но где она была все это время? — удивилась Анита.
— Родители определили ее в другое учебное заведение, но девушка долго закатывала истерики и требовала перевести ее к нам. Они пообещали, что если девушка закончит год на отлично, то они это сделают. А еще ребятам позволят встречаться по-взрослому.
— Это, как? — удивлено, посмотрела на Сару я.
— Это значит, что им разрешат не только встречаться, но и жить в одной комнате, на правах невесты и жениха.
После этих слов внутри больно сжалось сердце. Как же так? А как же я? Но заметив мое состояние, девушка взяла мою руку в свои горячие ладони и слегка улыбнувшись, продолжила.
— Серафим сказал, что подумает над этим, но когда встретил тебя и почувствовал к тебе то странное влечение, сообщил, что пока не готов к совместному проживанию и ко второй помолвке. А когда ты ответила ему взаимностью, то вообще отказался от Камиллы.
— Но она же здесь, как его невеста и об этом знает вся академия. Почему за все это время мне никто ничего не рассказал? — поинтересовалась я.
— А никто и не знал, что так все повернется. Серафим же все отменил, он сказал, что влюбился и его чувства взаимные. Родители приняли его решение и обещали все расторгнуть. Я точно не знаю, что там произошло. Когда они явились вчера, то разговаривали только с ним. Хорошо, что комната короля под защитой. Представляю все их лица, если бы они там появились, когда вы… — девушка запнулась.
— Что они? — округлила глаза Анита и посмотрела на меня. — Так у вас уже все было?
— Если бы кто-то не появился в самый интересный момент, то было бы, — даже не знаю, к добру ли это, что нам помешали.
В этот момент в столовую вошел Серафим со своей компанией и видимо той само Камиллой. У девушки были чудесные ярко рыжие кудрявые волосы, словно у героини мультика храбрая сердцем. Худая с грациозной походкой топ модели и лучезарной улыбкой. Черная форма подчеркивала ее изгибы тела и приличную грудь.
Король шел рядом и был напряжен, осматриваясь по сторонам, но увидев нас, даже замер на какое-то мгновение, смотря мне в глаза. Вот и все, он прощен, потому что любим душой и сердцем. Нам столько пришлось пережить и преодолеть, что грех сдаваться в такой момент. Я глупая влюбленная девушка, которая должна была позволить ему объясниться. Но что же мне делать сейчас?
Серафим со своей компанией разместились на привычный диванчик, и еда тут же появилась на их столе. Рыжеволосая сразу же посмотрела в мою сторону, и ее улыбка мгновенно сошла с лица. Ненависть? Да она была готова меня убить в ту же секунду.
— Вам нужно поговорить с Серафимом, но теперь я не знаю, как это сделать, потому что Камилла так легко от него не отлипнет, — сообщила Сара.
— Нужно было выслушать его утром, — вздохнула я.
— Поздно сожалеть о том, что уже сделано, решению проблемы это не поможет. Было бы немного проще, будь вы на одном факультете, а так…
— Но я же принадлежу ко всем трем факультетам.
— Послушай меня, Виолетта, старайся пока что не сталкиваться с этой личностью и не ведись на провокации, потому что они будут. Я постараюсь как-то решить вопрос с вашим уединением, а сейчас мне нужно идти к брату.
Кажется, Сара боялась эту персону сама, но почему? Я посмотрела в ту сторону и ели проглотила образовавшийся внутри ком. Эти глаза, они через всю столовую испепеляли меня до тла. По спине пробежал холодок страха, а аппетит сразу же пропал. Как вообще можно есть после такого, когда в тебе просверлили сотни дырок.
— Сара, — я схватила девушку за руку. — У нас же все будет хорошо? — я ожидала утвердительного ответа, я нуждалась в нем, как в спасательном жилете нуждается утопающий.
— От себя я постараюсь сделать все зависящее, но от меня многое не зависит, — всего лишь ответила она и поспешила уйти.
Анита принесла еду, но кроме крепкого кофе в горло больше ничего не лезло. Я очень старалась не смотреть в ту сторону. Но глаза сами косились в тот угол, и сердце обливалось кровью, когда я видела, что там происходило. Камилла никого, не стесняясь, все время, лезла обниматься с королем и даже несколько раз пыталась его поцеловать. Не знаю, получилось это у нее или нет, потому что я сразу отворачивалась, что бы опять не разрыдаться.