—Ты слишком очевидно ревнуешь, прекращая, — наигранно недовольно
фыркнул Раш, за что получил пяткой в бок. Я не ревную, просто не приятно.
—Группа состоит из четырех человек, собранных по силе и
способностям. Живут в одной комнате, — а вот это мне не нравится. А если мы к
мальчикам попадем? Я почему-то уверена, что группы на половую принадлежность не
смотрят. Хотят, чтобы мы стали семьей? — У группы есть куратор, который так же
живет с ними, в соседней комнате, — занятно. То есть мы еще с рандомным
преподавателем будем жить. — Куратором может быть преподаватель, приглашенный
человек, аристократ с образованием, или кто-то, кто пришел получать второе высшее, — и такое есть? По типу магистратуры?
—То есть мы можем жить в одной комнате с мальчиками? — И почему он
так удивляется столь логичному вопросу? Я бы тоже не хотела жить с
противоположным полом в одной комнате.
—Ну да. А что такое? — Может подумаешь немного?
—Не волнуйтесь. Комнаты в Академии скорее можно назвать квартирами
в дорогом отеле. Прихожая, большая гостиная, две спальные комнаты, кухня и в
каждой спальне свой санузел, — вот если бы Раш не пояснил, я бы сейчас тоже в
непонятках сидела.
—Нужно уточнять, что комнаты— это образно, а на самом деле целые
квартиры, — пояснила скорее для напрягшейся Сони, но и самой легче стало.
Тан задумался и даже
согласился с тем, что надо быть более точным в своих изречениях, чтобы не
вводить в заблуждение людей, которые еще даже не разблуждались во всем
происходящем. Интересно, с кем мы проведем эти семь лет? А куратором у нас кто
будет? Хоть бы какой-то нормальный человек. Хоть бы не Тан. Мне он, конечно, нравится, но, думаю, как преподаватель, руководящий группой учащихся, он не
рассматривается вообще. Не его это. Слишком вспыльчивый, хоть и скрывает это.
Не расположенный к другим, замкнутый какой-то. Моет у него что-то случилось?
—Ты очень проницательна, — не сомневалась в этом. Я слишком много
знаю из психологии, чтобы игнорировать столь очевидные вещи.
—Если не секрет, что случилось? — Конь задумался. Явно взвешивал
все «за» и «против», но в итоге сдался.
—Как ты могла заметить, мы были довольно близки, — смею
предположить, что Тан рассчитывал на контракт, но Раш ушел. «Бросил его».
— И снова в точку. Так вот, мы много времени проводили вместе и иногда делились
друг с другом некоторыми тайнами. Как-то Эверфольд рассказал, что родители
выбросили его на улицу в день инициации, когда узнали истинное имя, — как-то
жестко, но многое объясняет. — У него есть старший брат, с которым он
поддерживал связь даже после этого инцидента. Теперь все считают его сиротой, который добился всего с низов. Хотя, так и есть, — что-то мне теперь сложнее на
него злиться. И почему мне кажется, что я не должна была это узнать?
—А что за инициация? И истинное имя. Ты поэтому меня Эл назвал?
—Слишком много вопросов для одного ребенка, — это он меня сейчас
ребенком назвал?
—Мне вообще-то восемнадцать. Уже взрослая, — семнадцать, если честно, но я последние пару месяцев округляю. Не далеко уже от истины.
—Восемнадцать? И собралась учиться? Не рановато ли? — Не поняла.
—В нашем мире в восемнадцать лет заканчивают школу и поступают в
университет. Плюс, это возраст полной дееспособности.
—Это разве не для людей? — Вот теперь я окончательно зависла. А
для кого еще-то? Ах да, точно.
—В нашем мире нет разумных рас, помимо человека, — Раш
остановился, с ужасом глядя исключительно на меня. Тан, не поняв нашей заминки, тоже придержал жеребца и с немым вопросом повернулся к нам, ожидая пояснений.
—Так ты человек? — Я уверена, что этот вопрос был произнесен
вслух.
—Человек? — Нет, рыба заморская. И зачем надо было повторять?
—Ну да. А кто еще? — Вдруг я ошиблась и мне сейчас об этом скажут?
Но нет.
Конь прикрыл глаза, будто
что-то рассматривая именно так, Тан повторил его маневр, и они оба сделали
такие горестные лица, что впору прямо сейчас начинать меня оплакивать и
отпевать.