Вспомнив, что её тащили по полу клуба в Сен-Бартелеми, Марион задалась вопросом, как же выглядела задняя часть платья.
— О… боже, — запинаясь, пробормотала женщина. — Да уж. Тебе и правда необходимо всё.
Она переводила взгляд между Тюром и Марион.
Что-то в выражении её лица как будто указывало на то, что она сложила два плюс два, и теперь у неё в голове высветился мигающий неоновый знак с разноцветными рождественскими огнями.
И был он высотой примерно в восемь этажей.
— …Ох. Ладно. Хорошо.
Голос женщины прозвучал твёрже.
— Идём со мной, дорогуша, — сказала темнокожая женщина шестидесяти с чем-то лет, взяв Марион за руку. Её карие глаза резко встретились с глазами Марион, затем она быстро отвела взгляд. — Нам нужно надеть на тебя что-то тёплое и быстро. Пока ты не встретилась со смертью…
Марион уловила многозначительную нотку в голосе женщины, хотя продавщица в этот момент адресовала лучезарную улыбку Тюру, и теперь её глаза сделались обманчиво пустыми.
Марион в ту же секунду почувствовала, как подскочил её уровень адреналина.
Владелица магазина пыталась остаться с ней наедине.
Очевидно, она думала, что именно Тюр напал на неё, и хотела остаться с Марион наедине, вероятно, где-то в заднем помещении, чтобы расспросить её и, возможно, вызвать полицию, или направить её в местный приют для женщин.
Как и ранее в машине, Марион поймала себя на том, что колеблется.
Затем она задалась вопросом, почему она колеблется.
Какого чёрта с ней не так?
Неужели она настолько легко могла подцепить какую-то дешёвую форму Стокгольмского синдрома? Потому что ничто из того, что сказал ей этот парень, не было хоть сколько-нибудь правдоподобным. Может, он и помог ей выбраться из Сен-Бартелеми… но с таким же успехом он и сам мог работать с этими парнями, а это всё могло оказаться подстроенным.
Тюр мог быть тем, кто шантажирует её отца.
Чёрт, у неё не было ни малейшего понятия, кем он являлся на самом деле.
И было ли это его настоящим именем.
Всё, что у неё есть — это безумная история, которую он рассказал ей.
И ещё тот факт, что у него заметный акцент. Конечно же, это совсем ничего не значило кроме того, что английский явно не его родной язык, и то же самое можно сказать про кучу американских граждан.
С другой стороны, тогда существовала вероятность, что он мог работать на какое-то иностранное государство, хотя бы наполовину заслуживающее доверия.
Всё это промелькнуло в голове у Марион.
Затем она кивнула, улыбаясь продавцу магазина.
— Спасибо. Было бы чудесно.
Не глядя на Тюра, Марион пошла вместе с пожилой женщиной, следуя за ней к задней части магазина.
— Я бы хотела купить джинсы, — добавила она, говоря таким же бодрым тоном, как и продавец. — И самый пушистый свитер из всех, что у вас есть.
Продавец рассмеялась.
— И, может, полукомбинезон, — добавила Марион. — Особенно сверху. Клянусь, я часами отмораживала себе задницу…
— Мне лучше тоже пойти с вами, — сказал более низкий голос.
Марион услышала в нём предупреждение и напряглась, а затем повернулась и одарила Тюра ослепительной улыбкой.
— О, ты же знаешь, что ненавидишь наблюдать, как я примеряю одежду, дорогой, — сказала она, склонив голову набок и улыбаясь ещё шире. — Почему бы тебе не подождать меня здесь? Я видела охотничий магазин по соседству… я могла бы встретиться с тобой там через какое-то время, если тебе хочется.
Тюр нахмурился, глядя на неё.
Он не спорил, но она видела, как тот огонь в его глазах полыхнул ярче, пока владелица магазина уводила её прочь. Женщина направила её к задней части магазина, проведя мимо занавешенных комнат, наверняка являвшихся примерочными, и завела в какой-то офис. Она впустила Марион внутрь, затем развернулась и решительно закрыла дверь за ними.
Марион наблюдала, как продавец запирает замок.