Номике было неловко.
Дальше спальни идти было некуда. Кенара уже совершенно измучилась в своих трех церемониальных кимоно и рубашке под ними. Она мечтала поскорее сбросить с себя одежду, но слишком стеснялась. Номика смущался не меньше.
— Устала? — ласково спросил он, беря ее руки в свои.
Кенара помотала головой и улыбнулась.
— Голова немного болит — хочу наконец выпустить волосы на свободу.
Ей казалось, что некоторые пряди в прическе слишком сильно стянуты.
— Я помогу тебе, — Номика усадил ее на стул в рабочем углу комнаты и принялся разбирать ее прическу.
Пушистые пепельно-русые пряди одна за другой мягко опускались на плечи и шею девушки. Она сама, держа руки за спиной, развязала узел и потихоньку размотала широкий пояс, сложив его на столе целой грудой шелка. Номика посмотрел на нее сверху вниз и вздохнул.
— Ни разу не видел тебя с распущенными волосами. Ты очень… пушистая, — он улыбнулся, нежно отведя пряди, спускавшиеся на лицо, назад.
Кенара вскинула руки и быстро заплела волосы в небрежную косу. Меньше всего ей хотелось сейчас выглядеть смешно, даже если это было мило. Номика стоял рядом, опираясь одной рукой о спинку ее стула. Пальцы его были крепко сжаты. Он ничего не говорил, пытаясь совладать со своим волнением. В комнате ощущалось такое напряжение, что казалось малейшее движение или слово вызовут взрыв.
Кто-то из них должен был побороть смущение. Кенара зажмурилась и коснулась щекой его руки, вцепившейся в стул. Номика нежно погладил ее по лицу.
— Прости, я никак не могу перешагнуть через все запреты, которые установил для себя за последние месяцы, — произнес он. Щеки его пылали.
— Попробуй думать обо мне не как о своей ученице, а как о своей жене, — сказала Кенара, в порыве смелости поднимая на него глаза.
Она увидела, что черные ресницы его дрогнули и опустились — он смотрел на ее губы. Сердце затрепетало в груди, но ей уже больше ничего не пришлось делать, так как Номика был готов последовать ее совету.
Кенара родила ребенка. Узнав о своей беременности, она долго мысленно возмущалась от того, что все получилось так скоро. Ей дали понять, что, вынашивая малыша, нельзя быстро бегать, высоко прыгать и вообще особо напрягаться. Минута, когда Кенара осознала, какое скованное существование ожидает ее в ближайшие месяцы, была страшна. Ее тело показалось ей настоящей темницей, но пришлось взять себя в руки, отодвинуть эгоистичные желания на второй план и делать все, что полагается делать беременным.
— Нужно потерпеть, — ласково уговаривал ее Номика.
«Нужно потерпеть», — повторяла себе Кенара. Ну что значат несколько месяцев? Ведь потом она вернется к прежней жизни.
Ребенок родился семимесячным, но был совершенно здоров. Это произошло в апреле, за пару недель до ее собственного дня рождения. Мальчика назвали Сейджин. Инари была весьма довольна, счастливее она могла бы быть, только обнаружив на макушке младенца серебристую поросль — гордое свидетельство принадлежности к клану Гинпасту, — но волосики были русыми. Зато счастье Номики было абсолютным. Впервые взяв на руки своего малыша, он даже прослезился, отвернувшись впрочем, чтобы никто этого не видел.
Однажды ночью он проснулся и увидел, что Кенара лежит на животе, положив подбородок на руки, и наблюдает за ритмично поднимающимся и опадающим животиком новорожденного.
— Я думал, ты заснула, — с мягкой укоризной произнес он. — Тебе нужно отдохнуть.
Кенара покачала головой.
— Я не могу заснуть. Смотрю, как он дышит.
Номика вздохнул и приподнялся.
— Ничего не случится, все будет хорошо.