Потом мы пошли дальше. Вот знакомая дорога, рынок, тот бомж… Ох, это и то же здание! Та самая не развалюха среди развалюх! Интересно, как Кид лишил меня памяти о пути сюда?
Когда мы вошли внутрь, то удивились, а у Акако задёргался глаз. Внутри дом походил на что–то дорогое, декорации для фильма о богачах, пентхаус в Голливуде. И это прихожая выглядела скромно, а в гостиной висела люстра стоимостью минимум в несколько тысяч. Но все мы волновались больше не о слишком дорогом телевизоре или новом диване, а теле посреди комнаты.
Цилиндр спал с него и свалился на пол, плаща не было, поза казалась мёртвой. Аоко подбежала первой, оставив меня стоять с Акако, и быстро выдохнула. Он был жив, но даже к часу дня лежал на полу без сознания. Мы все ещё раз проверили его состояние и решили обследовать дом на наличие чего-либо, оставив Аоко с ним.
Я пожалел об этом, когда отошёл от них в другой конец дома, но много времени поиски не заняли. Всё, что мы нашли, это цепочку от ожерелья без камня. Мы и правда уничтожили Ложную Пандору. Разве это так просто?
Уже возвращаясь, мы услышали, как Аоко кричит:
— Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?
Я давно так не бегал, что даже запнулся у лестницы. Кид очнулся, приподнял торс и крепко держал руку Аоко. Он только–только поднялся, как пошатнулся и опёрся на девушку. Та еле довела его до дивана. Мы тоже спустились вниз.
Он ничего не помнил — ни нас, ни Аоко, ни ничего о себе. Чистый мозг, пустая коробка для воспоминаний, восприимчивый, доверчивый. Кто возьмёт его на попечение? Ах, да, Аоко поднимала все свои руки. Она решила, что ему будет лучше переехать в свой старый дом. Мы согласились.
Переносить пришлось только одежду, деньги и документы, потому мы в скором времени собрались выходить. Для минимума подозрений Акако на моих глазах превратила Кида в белого пушистого кота. Тот заметно офигел и заметался, но Аоко подобрала его и погладила. Я же… Я, наверное, уже сошёл с ума, да?
А пока мы ехали по улицам города, я разглядывал часы. Акако, которая села со мной заметила их и крикнула в ладонь, скрываясь от Аоко, сидящей напротив. Ей ведьма сказала, что нам нужно что–то обсудить и шепнула мне на ухо:
— Это часы должника. Демонический артефакт!
— Часы должника?
— Видишь индикаторы? — она указала на красные точки, — Это три желания, которые человек тебе должен за своё спасение. Они будут загораться зелёным, когда желание будет исполнено. Ну, как джинн.
— То есть Кид мне должен? По–моему он должен тебе…
— Нее, не надо, я такую фигню загадаю! Тем более кому Люцифер подарил, тот и использует!
— Ладно, а что будет, когда все загорятся?
— Если отломишь индикаторы, то будут обычные часы, — она громко зевнула, — Куда важнее, что будет до. Пока все индикаторы не зажжены, часы показывают жизнь и состояние должника. Если они идут спокойно, то и у него всё спокойно. Если стрелки хаотично и быстро бегают, то ему плохо. Если остановились, то человек мёртв.
— А если мёртв? — было бы неприятно, но знать стоит.
— Тогда тебе должен его призрак. Пока призрак всё не выполнит, он не получит покоя.
Ясно — у меня есть три возможности получить что–то от Кида. Почему–то это неприятно, хотя… Нет, стоит загадывать что–то стоящее, что поможет им с Аоко. Кстати…
— А я могу загадать, чтобы он всё вспомнил? — шепнул я Акако. Та хихикнула:
— Не–а.
— Почему?
— Последствия ритуала проходят сами. Он должен снова выбрать свой путь, сам.
— Снова выбрать путь?
Когда поезд добрался до станции, «кот» громко замурлыкал. Аоко, смеясь, вынесла его из автобуса, а мы выскочили за ней. Нам предстояло ещё немного пройтись.