— Что здесь происходит? Кто вы такие? — спрашивает не-человек холодно и от звука его голоса в магазинчике дребезжат стекла. Спрашивает у них, но не от них ждет ответа. И встревоженно смотрит на Кроули.
— Ангел, прекрати это! — требует Кроули в ответ, ничуть не впечатленный, — выключи немедленно! Это же просто люди!
Свет приглушается, становится не таким давящим, не таким ярким. Дин тяжело дышит, опираясь на стену, отдышавшись — оборачивается, и видит, что дела остальных не лучше. Сэм обнаруживается сидящим на диване, обхватившим голову двумя руками. Кас опирается на стену, тоже не в силах отдышаться (а ему ведь никогда и не нужно было дышать), бледный практически до серого.
— Они всего лишь хотели попросить о помощи, ангел, — говорит Кроули, — все в порядке. Я в порядке. Слышишь? Я в порядке, ангел, хватит!
Ангел кивает. Дина отпускает окончательно. Он судорожно вдыхает восхитительно чистый, сладкий воздух.
Кроули единственный из них остается в норме, во всяком случае внешне, на него свет никакого видимого влияния не оказал. Хотя разве не демону должно было быть хуже всех? Дин не знает, связано ли такое проявление сил с тем, что оба новых знакомых используют собственные тела, но понимает: если бы им пришлось сражаться с такими ангелами, они бы не справились. Им бы и ангельский кинжал не помог. Попроси его этот конкретный ангел, Дин бы убил себя собственноручно, при этом ощущая полнейшее счастье. Он бы и Сэма убил и собственную мать. Что угодно бы сделал. Это пугает до дрожи в ногах. Это ужасает.
У Дина резко начинает болеть голова, и ангел тянется к нему, будто ощутив что-то. Дин отшатывается, подавив порыв спрятаться за спину Кроули.
— Нет, не прикасайся!
— Всё в порядке, Дин, — говорит Кроули, — Азирафаэль — ангел. Он не причинит тебе вреда
— Да неужели? — отвечает Дин слабо, — предпочитаю сам решать, ясно?
Ангел выглядит печальным из-за его слов, и Дину становится невыносимо стыдно. Ему неожиданно хочется обнять ангела, упасть перед ним на колени и молить о прощении.
— Я же просил прекратить это, ангел! — шипит Кроули, и Дина опять отпускает.
— Это — Азирафаэль, — сухо представляет Кроули ангела.
— Извиняться не собираюсь, — так же сухо говорит Азирафаэль, и поворачивается к Кроули, — что я должен был подумать, дорогой? Охотники на демонов, вооружённые? У них есть святая вода!
— Действительно? — удивляется Кроули, — надо же, а я и не заметил. И правда, совсем отуземился.
— Ну она не слишком-то качественная, — успокаивает его Азирафаэль, — только серебро, никакого божественного света. Сами освящали?
Дин кивает.
— А есть разница? — спрашивает пришедший в себя Сэм, который, впрочем, не торопится подниматься с дивана.
— Безусловно, молодой человек, — Азирафаэль поворачивается в сторону Сэма, Дин буквально выдыхает от облегчения. Голубые глаза больше не сфокусированы на нем, спасибо богу за это. Его даже ведет в сторону, и Дин вынужден схватиться за книжную полку.
Сзади на его плечо опускается горячая ладонь, поддерживая. Кроули, удачно оказавшийся рядом и практически приобнявший его, определенно нарушает его личные границы, но так — спокойнее. Безопасней. Дин осторожно вдыхает смесь дыма и дорогого парфюма, понимая, что демоны ему все-таки ближе и привычнее ангелов. Он и сам в какой-то степени был демоном.
— Почему бы нам не переместиться в более удобное место? — светски интересуется Кроули, — наши новые знакомые едва держатся на ногах после теплого ангельского приема. Если ты так встречаешь всех покупателей, не удивительно, что твой бизнес преуспевает.
Азирафаэль меряет его холодным взглядом, от которого Дин ежится и неосознанно прижимается ближе к Кроули. Но сам Кроули никак не реагирует и на взгляд.
— Если ты считаешь, — угрожающе начинает Азирафаэль, и Дин всерьез подумывает о том, чтобы сбежать подальше, — что эта ситуация стоит моих коллекционных запасов вина, то ты сильно заблуждаешься, мальчик мой.
«Мальчик» хмыкает, все еще не впечатленный. Рука на плече Дина ободряюще сжимается.
— Полагаю вином тут не обойдешься, ангел. Если я все верно понял, нам светит новый апокалипсис. У меня на такой случай припасен ящик рома.
— Только не говори, что он остался у тебя с того времени, когда ты якшался с этими отвратительными пиратами, — морщится Азирафаэль.