— Повелитель мух, владыка чревоугодия, один из князей ада… — начинает перечислять Кроули, похоже искренне забавляясь.
— Именно. Именно он. Но вам не о чем беспокоиться, — прерывает его Азирафаэль холодно, — его мало волнуют проблемы смертных людей. И, если только вы не собираетесь вступать с ним в открытый конфликт…
— А если собираемся? — немного более вызывающе, чем хотел, спрашивает Дин. И звучит это откровенно глупо.
— Зачем? — спрашивает у него Кроули, непонятно всерьез или издеваясь, — зачем вам вступать в открытый конфликт с князем ада?
— Ну он — князь ада. Олицетворение зла на земле, — неуверенно поддерживает его Сэм.
— Начнем с того, что олицетворение зла на земле — это я, — Кроули изображает полупоклон, — и то, не на всей земле, а в Лондоне. А Вельзевул по большей части занят планированием этого самого зла и на земле бывает крайне редко. Да и зло состоит в том, чтобы подтолкнуть людей к совершению греха. По сути вы сами совершаете выбор.
— Погоди, — Сэм вмешивается, искренне не понимая, — разве демоны не должны убивать людей? Пытать?
— Зачем? Разве мученики попадают в ад? — задает ему Кроули встречный вопрос.
— А как же сделки? Вы совершаете сделки с людьми в обмен на их души! — обличающе заявляет Дин.
Кроули пожимает плечами.
— Мелкие демоны, как правило. Или те, у кого нет фантазии. Но, сделка ведь дело добровольное, разве я не прав?
— Хочешь сказать, ты никогда не заключал сделки? — возмущается Дин.
— А что не так со сделками? Вы, люди, придумываете целую кучу вещей, чтобы вызвать демона, требуете от него выполнения желаний, а потом удивляетесь, что демон заключил с вами сделку? Вы такие странные. И были бы стоящие желания, хоть немного фантазии. Но нет, из века в век: хочу дочку мельника, сожги соседское поле, дай мне бессмертие, дай мне золота, славы…
— Кроули. Кроули! — Азирафаэль снова прерывает его, — думаю, молодые люди очень спешат. Вы сможете обсудить проблему сделок после того, как мы решим проблему апокалипсиса.
— Хорошо, — Кроули разводит руками, — отлично. Не смею спорить.
Азирафаэль несколько длинных секунд меряет его тяжелым взглядом. Стоящий на столике цветок вянет на глазах. Несколько мух падают с потолка замертво. Дин кусает губы, сдерживая желание извиниться, хотя лично он ничего плохого не сказал. Судя по лицу Сэма, их ощущения похожи. Кроули никак не реагирует.
— Ладно, — отвечает Азирафаэль крайне раздраженным голосом, — кто первый покинет наших гостей, дабы связаться с руководством?
Цветок полностью засыхает.
— Вельзевул не мое руководство, — замечает Кроули, абсолютно не впечатленный, — но, так и быть, могу уступить тебе первенство.
— Я рассчитываю на ваше благоразумие, молодые люди, — Азирафаэль смотрит
на Сэма и Дина с явной угрозой. Дин кивает в ответ, совершенно не собираясь этого делать. Словно бы кто-то другой управляет его телом.
— Да, сэр, — отвечает Сэм вслух.
Кроули хмыкает, совершенно не впечатленный. Азирафаэль внимательно осматривает их и кивает, очевидно удовлетворенный увиденным.
— С вашего позволения, я испарил эту, так называемую святую воду. Думаю, так всем нам будет спокойнее, — сообщает он.
— Иди уже, ангел, — перебивает его Кроули, — я могу о себе позаботится.
Азирафаэль исчезает в белой вспышке, смерив Кроули недовольным взглядом, и оставив после себя резкий запах озона.
Кроули тянется к бутылке и разливает остатки рома по бокалам.