— Ты ничего не должна скрывать. Посмотри на меня! — они тогда сидели на солнечном поле в Дурдане. Пока Бриджит писала картину, Кларк валялся на траве и смотрел в облачное небо. — Я так долго скрывал от жены свою болезнь, что в самый неотвратимый момент она решила оставить меня. Она уже не могла помочь мне, вот и ушла.
— Это немного другое, — задумчиво сказала Бриджит, пристально всматриваясь в даль, чтобы разглядеть нужные для полотна детали. — Тебе не могли помочь и решили оставить. Может, твоя скрытность — это тест для того, кто рядом с тобой? Жена оказалась ненадёжным человеком. Помогла бы она тебе, если б узнала раньше, когда была возможность?
— Думаю, мы никогда этого не узнаем. Но, знаешь, мне плевать на этот тест, — Кларк блаженно прикрыл глаза и легко улыбнулся. — Я хотел быть с ней, даже не зная, надёжная она или нет. Просто потому что люблю. Тем, кого любишь, лучше говорить всё сразу.
Бриджит кивнула и с тоской посмотрела на своего лучшего друга. Он был болен лейкемией и последние дни проводил в своё удовольствие. Как бы Боннет ни плакала, как ни кричала на него, не пихала ему деньги на лечение, Кларк решил всё по-своему. Он лишь говорил: «Я слишком поздно спохватился. Продлю себе жизнь, и что? Эти дни будут проходить в мучениях, а так я хоть побуду с тобой. Пожалуйста, уважь моё мнение».
И Боннет пришлось это сделать. Кларк был серьёзен, неумолим и стойко держался выбранного пути. Когда произошло самое страшное событие в жизни Бриджит, девушка думала, что он передумает, что он не захочет её покидать через неизвестное, но очень малое количество времени. Но он не передумал.
Неизменно они произносили друг другу: «Увидимся завтра», махали рукой на прощание и точно знали, что следующим утром они оба будут смеяться, оба будут плакать о неразделённой любви и оба будут уверены, что их дружба продлится до самого конца жизни Кларка.
И сейчас, глядя на своего друга, который даже не подозревает, что дорогой ему человек уже давно покинул мир живых, и притом раньше него, Бриджит становилось очень горько. Потому что девушка прекрасно понимала — она уйдёт, растворится в осеннем ветре или в последних лучах солнца, она не сможет мыслить, не сможет чувствовать, ведь от неё ничего не останется, а Кларк будет жить остаток времени один. Без её поддержки, помощи и дружбы. Он будет жить, постепенно сгорая от болезни, и воспоминания о ней будут терзать его душу.
Бриджит шмыгнула носом и невзначай подумала, что о Феликсе, как о Кларке, она беспокоиться не будет. Ведь всё, что может вспомнить Марсо о ней, это раздражающие будни, которые она успела оставить перед своей смертью. И этот человек в последнюю очередь будет тосковать по ней.
— Ладно, Феликс, идём…
Парень недоумённо скосил на неё взгляд, как бы спрашивая: «Не рассказать ли мне ему?», на что Бриджит отрицательно покачала головой.
— Попрощайся с ним. И скажи… — она прикусила губу, чтобы вновь не расплакаться перед тем, кто не выносит её чувств. — Скажи, что, где бы ни была Боннет, о ней не стоит беспокоиться.
Парень лишь усмехнулся на эту фразу, даже не заметив, с какой болью девушка её произнесла. Он передал эти слова мужчине, и Кларк со всей своей искренностью улыбнулся и рассмеялся.
— Это уж точно, Бриджит бы так и сказала! В этом вся она! — мужчина взлохматил свои волосы. — Ладно, мне пора за прилавок. Попробую ещё раз позвонить ей, может уснула.
Он кивнул Феликсу и быстро направился в свой магазин, весело насвистывая песню, до слёз знакомую девушке. Она провожала своего друга взглядом, понимала, что не в силах подойти к нему, не в состоянии попрощаться как следует. Но отвести взгляд от его удаляющейся спины она не могла.
— Ты потрясающая, Бриджит. Неважно, что думал твой отец — важно, что думала мама. И что думаю я, — так сказал Кларк в их последнюю встречу, когда Боннет плакала, вспоминая о своих родителях. — Ты не должна уходить вслед за ними. У тебя же вся жизнь впереди!
— И в этой жизни я смогу быть счастливой? — хмыкнула Бриджит, вытирая слёзы со своих щёк.
— Конечно. Я не хочу даже на секунду сомневаться в этом!
Бриджит лишь отчаянно сжала кулаки и прошептала:
— Проживи этот промежуток жизни как можно лучше, мой милый друг…
***
— Эй, шалопаи, что вы тут вытворяете?!
Боннет приближалась к детям с насколько возможно грозным видом, отчего ребята тут же остолбенели и выронили свои палки.
— Я ничего не делал, это всё они! — пухлый мальчик указал пальцем на своих друзей, тут же начиная оправдываться. Его маленькие товарищи возмущённо посмотрели на него.
— Это вообще-то была твоя идея!
— Да-да, не ври!
— Так, ребят, хватит, — Бриджит потёрла виски и зажмурила глаза, пытаясь отогнать от себя усталость. Она шла пешком слишком долго, не спала и не ела, потому чувствовала себя разбитой, а от детских громких голосов становилось ещё хуже. — Я всё прекрасно видела. Да вы хоть понимаете, что могли упасть и сломать себе что-нибудь?