Кому польза, я не знала, но поняла, что ругать сейчас ни меня, ни Лукаса моего не станут. И на том спасибо.
Следующие пять минут мы ели. Леший погрузился в свои мысли и методично складывал в дупло блины, не забывая макать их в сметану. Я не рискнула потянуться хотя бы за одним и скромно ограничилась рыбкой. Впрочем, и она оказалась очень вкусной.
Когда тарелка опустела, гость крякнул и произнес:
- Благодарствую, хозяева. Чего кликали-то? Аль со странницей познакомить?
- Со странницей тоже, - ответил ему Спас. – Только думаем мы, что корни ее из нашего мира, а кому как не тебе толк в корнях знать?
- Стало быть, след по крови определить хотите? – уточнил Кряжень.
- Хотим, - кивнула Прасковея и подсела ко мне ближе. – Ты уж помоги девочке. Мы, конечно, ее не бросим, но что ей толку в простых людях? Ей защита понадобится.
- Видел я ее защиту на лугу, - усмехнулся, скривив дупло, леший. – Правильно воспитает, и дракон супротив такой защиты не выстоит. Но след так след. Неси нож, хозяин, будем ее сок добывать.
Сок? Мой? Желудочный, что ли?
- А нож-то зачем? – осторожно спросила я.
Не то чтобы я боялась. Хозяева мне вообще казались людьми добрыми и мирными, но вот с деревьями до сегодняшнего дня говорить не приходилось. Мало ли чего ему там в дупло под кроной надует.
- Сок по обычаю металлом добывать следует, - назидательно произнес Кряжень.
Я с мольбой посмотрела на Прасковею, и она утвердительно кивнула. Дескать, не бойся, Ритка, мы тебя не больно зарежем – чик, и ты на небесах! Спокойствия это не принесло, разволновалась я еще сильнее. А когда Спас достал большой охотничий нож, так и вовсе захотелось грохнуться в обморок.
- Что-то кора у тебя цвет поменяла, - заметил леший.
Ага, поменяет тут с вами! То коты говорят, то деревья норовят прирезать, а я еще толком в новом мире и жить не начала! Может, сдаться на милость дракону было бы лучше?
Нет… Тут же ответила себе я. Тогда бы я не спасла лункса, и, наверное, лишилась частички себя.
- Неси свечи, мать. Да не масляные, восковые. Будем колдовство творить древнее, - сказал Спас, разглядывая не нож, а прямо внушительный тесак.
Боюсь представить, как он им собирается мой сок собирать. Один удар, и можно ведро набрать. Воображение рисовало страшные картины собственного членовредительства.
Свечи оказались мощными, с руку толщиной. И пламя в фитиле вспыхнуло быстро, горело ровно и ярко.
- Эко жарит, - выдохнул Кряжень, отсаживаясь дальше. Оно и понятно, дерево огня боится.
- Прасковея, образ неси! – наказал жене волхв.
Образом оказалось бревно с вырезанными с трех сторон бородатыми ликами. Леший, глядя на него, поморщился. Вот же свезло ему: то огнем пугают, то чурку деревянную показывают. А может она для него, словно труп человечий?
Спас стал что-то быстро читать, размахивая тесаком перед ликами. Пламя свечей то почти угасало, то вспыхивало вновь, отражаясь в блестящих глазах Кряженя. Леший больше не шарахался от огня, а раскачивался в тон песни, будто впадая в некий транс.
- Прасковея, - крикнул волхв. – Чашу неси!
Чаша оказалась кубком, высеченным искусным мастером из целого куска мрамора. Тонкая работа. Кропотливая. Однако, предмет принесли вовсе не за тем, чтобы им восхищаться.
- Руку дай, - попросил Спас.
Ага. Вот прям сейчас так и дала! Мне вообще о родственниках не особенно знать хочется.
- Вы нож не дезинфицировали, - ответила я, и спрятала руку за спину.
- ЧуднО говорит девка, - покачал головой Кряжень. – Не нашими словами.
- Руку дай, - повторил волхв. – Не упрямься, Ритта. Мы помочь хотим. Любому существу родная душа необходима.
- У меня уже есть родная душа, - напомнила я. – Пушистенькая такая. Оленей в лесу гоняет.
Леший скрипуче рассмеялся.
- Огонь девка-то. Видать из драконов будет, - произнес он.
- Вот еще! – фыркнула я. – Человек обыкновенный. Одна штука. Хомо, как говорится, сапиенс.