Убедившись еще раз в явном потакании своей матери Эндрю размахнулся и бросил мою куклу в горящий камин. В полете она столкнулась с мраморной стенкой очага, упала на пол и разлетелась на куски. При виде этой утраты мое сердце горестно сжалось и потемнело в глазах. Кларисса осталась для меня единственной памятью об отце и о его горячей родительской привязанности ко мне, и ее потеря причинила мне самое настоящее горе.
- Вы – злые, несправедливые люди, и недостойны называться добрыми христианами! – вскричала я, обращаясь к Кэролайн Линн и ее сыну, заливаясь слезами.
Миссис Линн сначала опешила от моих слов, выражающих явный протест против обращения членов ее семьи со мной, затем она возмущенно проговорила:
- Какая вопиющая неблагодарность и это после того, как мы оставили тебя в своем поместье, а не выставили вон и не отправили в работный дом к таким же нищим голодранцам, как ты сама!
- Хайгейт-Хаус – это также и мой дом! – бесстрашно заявила я ей. – Глава рода Линнов должен заботиться обо всех членах нашей фамилии.
Лицо Кэролайн Линн побагровело, поскольку мои слова являлись истинной правдой, но она быстро пришла в себя, грубо схватила меня за руку и быстро потащила по коридору под глумливый смех своего сына, приговаривая:
- С этого дня я запрещаю тебе выходить из твоей комнаты, неблагодарная девчонка, пока ты не уедешь в школу!
В моей спальне миссис Линн немилосердно швырнула меня на кровать и ушла, громко хлопнув дверью. Я зарылась лицом в подушку и снова залилась слезами от нового горя, одиночества и безысходной тоски.
- Папа, мама, мне так плохо без вас, заберите меня к себе на небо, - прошептала я, надеясь, что моя мольба будет услышана. Мне казалось, что мое горькое одиночество будет вечным и не хотела больше от него страдать. Плакала я долго, около часа, но потом вдруг вспомнила утешительные слова нашего викария Ричарда Вуда, мягко говорившего своим прихожанам о том, что даже если от несчастного бедняка отвернутся все люди на земле, Бог от него не отвернется, и будет ему помогать по своему безграничному милосердию и неисчерпаемой Любви. Нужно только всем сердцем, всей своей душой желать чуда Божественной помощи и это Чудо случится!
Я успокоилась, словно по моей голове кто-то ласково провел рукой, и наивная вера в скорую благотворную перемену в моей жизни завладела моим детским сердцем. Некоторое время я лежала на постели, затем перебралась на подоконник и залюбовалась закатом вечернего солнца. Его алые лучи падали на деревья парка, заставляя их ветви, покрытые инеем сверкать волшебным блеском, где-то на востоке сгущалась темная синева будущей ночи, неся с собою первые, загоревшиеся на небе звезды, с липы мягкие дуновения ветра сбрасывали комки снега. Эта красота снова заставила меня ощутить жизнь как великий дар Божий, и я снова поверила в то, что в моей жизни радостных страниц будет больше, чем печальных.
» Глава 4
Мое заточение длилось около недели, затем произошло долгожданное освобождение. Утром того дня я сидела на кровати, неумело пришивая оторванное кружево к своей ночной сорочке и не предполагала, что кто-то вспомнит обо мне. Непривычная работа не слишком спорилась. Ранее мои вещи чинили горничные или няня Мэг, но с приездом новых хозяев им стало не до моих нужд. Я старалась делать по возможности маленькие и аккуратные стежки шва, но без сноровки они у меня плохо получались, и приходилось полностью сосредотачивать свое внимание на шитье, чтобы шов выходил более-менее ровным.
Внезапно дверь резко открылась и ко мне, задыхаясь от быстрой ходьбы, вошла Мэг. Лицо моей пожилой няни было покрыто капельками пота, она выглядела такой озабоченной, что я забыла о своем занятии и удивленно спросила у нее:
- Мэг, что случилось?