Я оправила на себе платье, в котором была на благотворительном балу. Хаун протянул мою сумочку, про которую я успела забыть. Внутри всё было на своих местах: документы, кое-какие личные вещи, мини-альбом с памятными фото.
Похоже, я готова войти в свою новую жизнь. И не одна, а под руку с Хауном, который, я так надеюсь, задержится в моей жизни и не исчезнет, как обычный попутчик.
Мы быстро передвигались по стальным коридорам, и лишь эхо от наших шагов нарушало тишину. Буквально через пару минут мы дошли до больших дверей, от которых шёл вниз широкий трап.
У подножия трапа меня встречала любимая тётя. На тёте Лене был восточный наряд для танцев живота сиреневого цвета с лиловой вышивкой в виде цветов, который явно подчёркивал её беременный животик. Её пепельно-русые волосы были заплетены в толстую косу через плечо, голубые глаза ярко сияли на взволнованном лице. Рядом стояли трое высоких мужчин с яркими красно-рыжими волосами, заплетёнными в конские хвосты. Все трое были эрсхонцами, на это указывал высокий рост, золотистая кожа и крепкое телосложение.
Они мило общались с тётей, ненавязчиво ухаживая за ней. Один держал над тётей зонтик, другой предлагал выпить сок, а третий массировал плечи, стараясь успокоить взволнованную землянку. Скорее всего один из них был моим дядей и мужем Елены, а двое других его братьями.
– Зара! – заметила меня тётя.
– Тётушка! – закричала я в ответ и побежала ей на встречу.
Стоило оказаться рядом с тётей Леной, как я была заключена в крепкие объятия. В нос ударил знакомый с детства аромат корицы и кофейных зёрен, так всегда пахла мама и тётя. От этого аромата заслезились глаза, а в горле собрался комок.
Как давно я не чувствовала этого запаха, который прочно ассоциировался у меня со счастливым детством. Как приятно снова почувствовать себя маленькой девочкой, которую любят и оберегают родные.
– Моя принцесса, как же я скучала по тебе. – глухо шептала тётя, словно и у неё в горле был ком, который не давал нормально говорить.
Она была на целую голову меня ниже, а потому её лицо было напротив моего декольте. Её дыхание щекотало мне шею, но я не хотела разрывать объятий.
– Я тоже скучала… – смогла вымолвить я. – Я больше не покину тебя. – окончательно решила для себя.
– И не нужно.
Мы ещё немного пообнимались, пока Хаун и рыжие родственники мужа тёти разговаривали. Но потом мы всё-таки разлепились. У тёти были красные глаза и кончик мокрого носа. Она всегда была эмоциональной и не сдерживала чувств.
– Милая, утри слёзки и представь нас наконец твоей племяннице. – подал один из рыжих тёте розовый платочек и кинул на меня заинтересованный взгляд.
– Да, спасибо. – тётя неаристократично высморкалась и, глубоко вздохнув, с улыбкой посмотрела на меня. – Зара, я никогда тебе не говорила про своего мужа, потому что боялась, что кто-то использует это для того, чтобы манипулировать ими. На самом деле на Эрсхо принято многомужество, у каждой эрсхонки от двух до пяти мужей. – шокировала меня своей откровенностью тётя. – И у меня трое мужей. – полностью перевернула мой мир тётя Лена.
– Трое? – по-новому взглянула на тройняшек с яркими волосами.
– Да. – кивнула тётя. – Позволь мне их представить. Мой старший муж и старший брат – Ло́кус, и младшие мужья Ле́фус и Лява́с. – показала на одинаковых на мой взгляд мужчин.
На всех мужчинах были лиловые шаровары и жакеты, на которых были серебряные узоры в виде роз. Единственное отличие было в том, что Лефус носил очки в стальной оправе, а у Ляваса волосы были короче, хвост был чуть ниже плеч, хотя у остальных волосы опускались ниже пояса.
– Мы очень рады наконец познакомиться с племянницей Лены. Она постоянно говорила о тебе, так что мы много о тебе знаем, Зарина. – протянул мне руку для рукопожатия Локус.
Я её приняла, но он вместо обычного пожатия, оставил короткий, скромный поцелуй на тыльной стороне ладони.
– Верно! – подскочил ко мне Лявас, обнимая за плечи. – Лена очень волновалась после того, как ты ей рассказала про дурацкую идею своего отца. И постоянно звонила Хауну, чтобы узнать про твоё состояние во время вашего полёта. Мне нетерпелось познакомиться с её родственницей.
Последний из мужей тёти, тот, что в очках, ограничился лёгкой улыбкой и короткой фразой: