7.БРАЙАР
Я вздыхаю, читая сообщение от профессора Гарсии, но на губах появляется легкая улыбка, когда я вспоминаю, что сделала с портретом Торна.
Я: Я все исправлю.
Профессор Гарсия: Почему ты вообще это сделала?
Уверена, правды было бы достаточно. Торн – законченный самовлюбленный придурок, и все об этом знают. Но признаваться профессору Гарсии, что я обиделась на то, что он назвал меня фанаткой кажется... незрелым. Так что я выбираю ту правду, которая ее устроит.
Я: Я завидовала и злилась. Это было неправильно. Исправлю как можно скорее.
Я не солгала.
Это правда.
Просто… не вся.
Профессор Гарсия: Исправь сейчас же. У них сегодня игра, и если к тому времени всё не будет готово, тренер пожалуется декану Уинтерсу.
Я фыркаю посреди лекции. Угрозы тренера футбольной команды настучать декану меня ни капли не пугают. Декан Уинтерс отдал бы левое яичко, лишь бы угодить мне и моим родителям. Пока мы молчим о том психопате, что запер меня в горящем здании, он будет плясать под нашу дудку. Он уже дал это понять.
Университету точно не нужно, чтобы просочилась информация о студенте, который любит поиграть с огнем. Не говоря уже о том, что у полиции нет никаких зацепок – а это напугало бы остальных студентов.
Меня в расчет никто не берет.
Профессор Миллер завершает лекцию бодрым «Вперед, Рыцари!», и я торопливо собираю вещи, чтобы успеть в раздевалку исправить последствия своей выходки. Марли предлагает подвезти меня домой, но я лишь качаю головой, пропуская всех к выходу. Эта привычка появилась после инцидента – мне невыносима мысль, что кто-то будет раздраженно ждать меня сзади, пока я ковыляю к двери.
— Над чем ты там хихикала во время лекции? — спрашивает Марли.
Я улыбаюсь – не могу сдержаться. Достаю телефон из сумки и прижимаю его к груди.
— Я, хм… кое-что сделала.
Она поднимает брови.
— Кое-что сделала? Ты выглядишь ужасно довольной. Ну же, рассказывай.
Я закусываю губу и показываю ей портрет Торна «до» и «после». Она открывает рот, но тут же прикрывает его рукой. Сквозь ее пальцы прорывается смешок – и я тоже тихо смеюсь.
— Да ладно! — Марли выхватывает у меня телефон и снова с изумлением смотрит на фотографии. Она смеется еще громче и поднимает на меня голубые глаза, круглые от удивления. — Но почему?
Я пожимаю плечами:
— Он меня взбесил.
Только когда мы выходим на улицу, она возвращает мне телефон и многозначительно приподнимает бровь.
— Он принял меня за сталкершу, — признаюсь я. — Назвал фанаткой. Застал меня за рисованием его портрета, и... не знаю. — Я снова пожимаю плечами. — Меня это разозлило.
Как и все остальное в последнее время.
— Ты просто богиня, — смеется Марли, уткнувшись в свой телефон, пока мы идем.
— Да, только теперь мне надо это исправить до их игры, так что шутка обернулась против меня, — я закатываю глаза.
— Не-а. — Марли смеется. — Ты добилась своего.
Мне нужно пару секунд, чтобы глаза привыкли к экрану, когда она показывает мне телефон. Щеки мгновенно вспыхивают. Оказывается, портрет уже разлетелся по соцсетям с бесконечными комментариями и репостами, высмеивающими любимого квотербека университета и его «дьявольское» лицо.
— О, Боже, — бормочу я.
В тот момент рисовать его как дьявола казалось отличным способом выпустить пар. Я не думала, что это вызовет такой ажиотаж. Я просто хотела отомстить, но, конечно же, настоящие фанатки только раздули его и без того чрезмерное эго, растащив фото по всему интернету и добавив к нему эмодзи с пускающими слюнями рожицами.
Я читаю одну из веток комментариев и не могу сдержать жгучего стыда за некоторых девушек.
@Cynthia_Thorne:
Папочка всегда говорил держаться подальше от дьявола... но в твоем случае он бы сделал исключение, малыш. @therealthorne
@Rhys:
Господи, @Cynthia_Thorne, ты серьезно сменила имя на Синтию Торн?
@Cynthia_Thorne:
И что? Это не твое дело, @Rhys.
@Rhys: