Я говорю ей, что мне нравится строить ветеринарную практику, что мои сотрудники самые лучшие и что я чертовски восхищаюсь ее отцом. Я также признаю, что думал, что он собирается уйти на пенсию.
Слоун делает глоток шампанского, кажется, маринуется на том, что я только что сказал, затем ставит бокал.
— Ты хочешь, чтобы он это сделал?
— Чем черт не шутит. По общему признанию? Я должен. Моя мечта — самому управлять бизнесом.
— И почему это?
— Из-за моего отца.
Грусть закрадывается в меня, когда я вспоминаю его, но также и когда я не могу вспомнить его. Он умер почти столько же лет моей жизни, сколько был жив.
— Это то, что он хотел сделать. Он всегда мечтал иметь собственную практику по соседству, руководить ею в одиночку. Он вырос здесь, в Уэст-Виллидж, познакомился здесь с моей мамой и вырастил нас здесь, так что у него была целая мечта стать местным ветеринаром.
— Звучит заманчиво.
— Он хотел быть парнем, который знает всех соседей и будет спрашивать, пользуется ли Том своей когтеточкой и справляется ли с артритом колли со смесью бульдога.
Слоун кладет руку на сердце.
— Мне нравится.
— Это была одна из причин, по которой он вообще занялся бизнесом. Но когда отец заболел, он не смог ее осуществить.
— Он просил тебя продолжить его дело?
Я судорожно сглатываю, вспоминая те последние дни с отцом, разговоры, которые у нас были, все короче и короче. Я отрицательно качаю головой.
— В том-то и дело. Он никогда не просил меня об этом. Он никогда не говорил, что хочет, чтобы я сделал то или это. Он хотел, чтобы я добился того, чего хочу в жизни. Но я также знал, что хочу сделать это для него, воплотить его мечту. Потому что в какой-то степени его мечта стала моей.
— Ты хотел того же.
Слоун подпирает щеку рукой.
— Мне нравится знать людей, которые приходят на практику. Мне нравится знакомство с мисс Кларк и ее обезьяньей собакой Руби, а также с мистером Франклином и его одноглазым белым котом. Я думаю, что цели моего отца и мои стали одинаковыми, и я хотел иметь здесь клинику, возможно, как дань ему. И да, я тесно сотрудничал с Дугом, и я младший партнер, но я хотел бы иметь возможность сделать это самостоятельно. Я имею в виду, что это не проявление неуважения к твоему отцу. Ты же знаешь, я очень высокого мнения о нем, и многому научился у него.
Она слегка смеется.
— Все в порядке. Я все понимаю. У меня нет проблем с папой, поэтому меня не беспокоит, что ты хочешь, чтобы он ушел.
— Клянусь, я не хочу, чтобы он ушел, — говорю я, по большей части отрицая правду.
Она бросает на меня косой взгляд.
— Все в порядке. Я могу сказать, что ты хочешь.
Я вздыхаю.
— Нет. Дело в том, что я хотел бы сделать это сам. Но как тебе работается с ним? Странно или напряженно? — спрашиваю я, радуясь, что мы можем обсуждать его как ее отца, а не как самое настоящее препятствие в нашей Вселенной.
Она поджимает губы, кажется, обдумывает это, потом кивает.
— В общем-то нормально. Мои родители разошлись, когда мне было три года, и между нами никогда не было особой вражды, хотя после развода мама сменила мою фамилию на свою. Я видела папу каждые выходные. Навещала его летом. Он не был отсутствующим родителем, но и не слишком присутствовал, так что это создавало в основном незамысловатые отношения. Моя мама не питала к нему злобы, так что мне не пришлось с этим мириться. — Она делает глоток. — Теперь я вижу его чаще, чем в детстве.
— И это хорошо? Тебе нравится?
— Вообще-то у нас много общего, мы занимаемся одним и тем же бизнесом. Так что это довольно круто — связываться из-за благополучия животных. Я близка со своей мамой и определенно была близка с ней в детстве, так что, возможно, это просто мое время, чтобы больше общаться с ним.
И это еще одно напоминание о необходимости сопротивляться этой женщине. Это ее шанс провести время с отцом так, как она не могла в детстве. Я далек от того, чтобы мешать. Если бы мой отец был здесь, я бы хотел провести с ним время.
Я поднимаю бокал.
— За семью. За отцов.
Слоун поднимает бокал с шампанским.
— За тех, кто у нас есть, и за тех, кто в наших сердцах.
Мое горло сжимается, но я с трудом сглатываю и делаю глоток.
— Расскажи еще о своей маме. Какая она? — спрашиваю я, думая, что будет безопаснее говорить о родителях.
В глазах Слоун вспыхивают искорки.