— Роксоллана, будь умничкой. Ты ведь знаешь, что на празднике триединства не разрешено быть несовершеннолетним.
Её голос был мелодичен и ласков, она разговаривала со мной, как говорят, с маленькими детьми мамы. И почему это я Роксоллана? Я Саша! И я не ребёнок!
Хотелось крикнуть в лицо незнакомой женщине, но вместо этого открыв рот сказала другое, голосом ребёнка лет двенадцати:
— Мам! Ну можно хоть одним глазком! Сегодня же Сорбинэлла бросит вызов! Я не могу пропустить такое! Ну, пожалуйста!
— Вот, именно, твоя сестра сегодня бросит вызов судьбе, а ты вместо того, чтобы молиться за её удачу будешь отвлекать.
— Я не буду отвлекать обещаю!
— Роксоллана нет! Ты знаешь правила. Не нарушай. И милостью Триединой твоя сестра победит в схватке и встанет в строй стражей непобедимых.
— Хорошо, мама.
Поцеловав на прощанье, она скрылась за дверным проёмом, закрытой нет, не дверью, а чём — то похожими на шкуры, завёрнутые в плотную ткань.
На самом деле я не собиралась сидеть на месте — такой день для нашей семьи я не могла пропустить. Подождав пару минут, я вышла на улицу, попав в посёлок, состоящий из… на дома это не было похоже…это было похоже на что — то среднее между индейскими вигвамами и тюркскими юртами — жилища похожие на перевёрнутую чашку обитые тканью.
Пробежав несколько улиц, я забежала в уличную постройку наподобие сарайчика служившей общей столовой. Набрав булочек, пирожков, колбасок полные руки я расфасовала их по карманам, воровато оглядываясь на вход.
Вздрогнула от голоса дежурной по кухне:
— Роксоллана почему ты тут?
Виновато опустив глаза, я прошептала, заикаясь:
— П-простите, я-я-я проголодалась…
Кажется, моя хитрость удалась, и подобрев дежурная проговорила:
— Покушала? Тогда марш домой и смотри, чтоб никто не увидел, а то накажут.
Больше мне ничего не надо было говорить: проскочив между дежурной и косяком двери, я мчала со всех ног, так что ветер свистел в ушах. Нет, не домой, сначала, конечно, в сторону дома, чтоб дежурная ничего не заподозрила, а потом резко изменив направление, я побежала на конюшню.
Осмотревшись по сторонам, я вытащила приготовленную заранее самодельную лестницу, приставив которую к стенке конюшни шустро стала забираться на крышу, устланную соломой, которая покрывала крышу настолько, что конюшня казалась больше в два раза.
Забравшись наверх, присвистнула, как свистит морхобшик (мелкая птичка, пение которой похоже на протяжное — фьють — фьють) в кустах. На мой знак не далеко от моего местонахождения зашевелилась солома, из — под которой вылез мой друг — Кондрик — подросток, мальчик, общаться с которыми девочкам запрещено.
Я познакомилась с Кондриком в лесу — проверяя ловушки для диких животных, обнаружила его, подвешенным вниз головой к дереву. Отвязав я думала, он уйдёт, но он привязался за мной не хуже колючки!
Появлялся каждый раз, когда я ходила на осмотр ловушек, выпрыгивая ко мне из — за дерева. Но нам было запрещено общаться с противоположным полом до совершеннолетия, поэтому я молчала и не отвечала на его вопросы, которые сыпались как из рога изобилия:
— Как тебя зовут? А ты с поселения валькирий? А правда говорят, что у вас мужчин нет? А правда что….- его вопросы задавались со скоростью полёта стрел на стрельбище.
Так продолжалось пара месяцев, пока я не наткнулась на логово корсанов (подобие волков, только гораздо свирепее, их тело покрытое шипами и огромными клыками не вызывали дружелюбия), спасаясь, мы отсиделись под обрывом речки, так и подружились.
Кондрик давно упрашивал меня посетить наше поселение, в которое никто не мог зайти из посторонних — защитный контур выставлен магическими заклинаниями. Даже если кто — то и пройдёт, его встретит воинствующий отряд, состоящих из женщин, которые выкинут непрошенного гостя за пределы контура.
— Пс-с-с, — прошипел он мне и мотнув головой в противоположную часть крыши, за которой была арена, начал махать рукой, чтобы я двигалась за ним. Наивный — все укромные части поселения я знала наизусть. И когда под ним треснула ветка, я зажала себе рот рукой, чтобы звуком смешка не выдать себя.