— Чёрт, — слово было невнятным, больше похоже на стон, чем ругательство, хотя я предполагала, что это было немного слишком.
Он попытался утешить меня.
— Поверь мне, никто не знает.
Я посмотрела на него снизу вверх, выпустив пар.
— Как ты можешь это знать? Если ты знаешь, то где вероятность, что кто-то другой не подслушал нас?
— Потому что я услышу, если кто-либо узнает. Люди просто рассказывают мне всё подряд. Это дар и проклятие. — Он пожал плечами.
Я была слишком ошарашена, чтобы удивиться.
— Я нахожусь под сильным давлением. Можешь ли ты себе представить, что Надя будет делать, если узнает? Я не смогу справится с настоящим нападением. Даже не знаю, каково это. Мы переспали только один раз, и никогда не ходили на свидание.
Его выражение лица было нежным, глаза большие и добрые. Он не предаст меня, не причинит боль.
— В любом случае, просто будь осторожна. Я не доверяю Блейну, и если он вернётся к Наде, что вполне возможно, ты должна быть готова к тому, что он может рассказать ей всё.
Я кивнула.
— Я поговорю с ним об этом сегодня вечером.
— А я буду держать ухо востро.
Я вздохнула.
— Спасибо, Бас. Нелегко держать это в секрете, когда мы репетируем вместе весь день, каждый день. Клянусь, они продолжают ставить меня с ним, и это круто и хреново одновременно.
Он выпятил губы.
— Никоим образом я не мог бы назвать это везение хреновым. Ты заполучила Блейна Бейкера.
Я хихикнула.
— Я имею ввиду, как, чёрт возьми?
Бастиан заговорщицки улыбнулся.
— Действительно ли его голая задница столь прекрасна, как я воображал?
— О, да.
Бастиан закрыл глаза, как будто ел эклер.
— Скажи мне, что у него гигантский молот.
Я ответила невозмутимо:
— У него гигантский молот.
Его глаза были всё ещё закрыты, когда он схватил меня за запястье.
— Господи Боже, Лили Томас. Не играй с моими чувствами.
Я расхохоталась.
— Я не стала бы лгать о чём-то настолько серьёзном.
Он усмехнулся и открыл глаза.
— Ты только что сделала мой год. Скажи мне, что было жарко.
Я сгримасничала.
— Вроде того?
Челюсть Бастиана отвисла.
— Не «вроде того». — Он наклонился еще ближе, — разве может кто-то настолько великолепный плохо трахаться?
Я вышла из себя.
— Я сделала ему исключение. Ты знаешь, какой может быть первый раз.