Я поворачиваю голову, не желая смотреть ей в глаза из страха, что она прочтет все секреты, которые я в них спрятал. Но кого я обманываю? Валентина Росси знает обо мне все, что только можно знать, и после стихотворения, которое я только что прочитал, теперь это знают и большинство моих одноклассников.
— Логан, ответь мне! — Кричит она громче, но я отказываюсь нарушать молчание, моя уязвленная гордость принимает решение за меня.
— Отлично. Ты не хочешь отвечать на этот вопрос, тогда ответь на другой. Это стихотворение было обо мне?
— О ком еще оно могло быть? — Усмехаюсь я.
— Это не ответ на мой вопрос, Логан, — говорит она сердито и немного обиженно.
— А ты как думаешь? — Я пораженно вскидываю руки в воздух.
— Я не уверена. Не уверена, пока ты мне не скажешь.
— Ты сейчас серьезно, Вэл?! Конечно, это было о тебе. Все, что я делаю, это о тебе.
Она прислоняется к двери для равновесия, ее глаза смотрят на меня сверху вниз.
— Это то, что ты чувствуешь ко мне? О нас? Что я твое убежище?
Я киваю, проводя пальцами по волосам в отчаянии от того, что мне приходится объяснять это ей по буквам.
— Тогда почему ты расстроен из-за меня? — Спрашивает она, смущение портит ее красивые черты.
— Я не расстроен, Вэл. Это стихотворение было личным. Я не хотел никому его читать. Ни мистеру Харрису, ни в классе, полном наших одноклассников, и меньше всего тебе.
— Почему? Почему не мне?
— Потому что я знаю, что ты не чувствуешь ко мне того же, Вэл. Вот почему, — наконец признаюсь я, и это признание разрывает мое сердце надвое.
— Как ты можешь так говорить? — Умоляет она, преодолевая небольшую пропасть между нами.
— Я просто чувствую это, окей?
— Ты чувствуешь это? И что я заставляю тебя чувствовать, Логан? — Задыхаясь, с болью произносит она, больше не скрывая боль, которую я причиняю ей.
— Вэл, просто уйди. Пожалуйста, — умоляю я. — Я не хочу обсуждать это с тобой прямо сейчас. Особенно в туалете. Просто уйди.
— Нет. Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь мне, что я заставляю тебя чувствовать! — кричит она, ударяя кулаками мне в грудь, требуя правды, которую я пытался отрицать.
— Как будто все, на что я когда-либо буду годен, это быть твоим другом. Больше ни на что, — выпаливаю я, тряся ее за плечи. — И как бы сильно я ни жаждал твоей дружбы, я хочу тебя еще больше. Ты что, не понимаешь? Я люблю тебя, Валентина Росси. Я чертовски люблю тебя, и я ненавижу, что ты заставляешь меня говорить это дерьмо прямо здесь, в туалете.
Она издает небольшой смешок, пусть и не на сто процентов искренний.
— Да, определенно не так романтично, как это стихотворение.
— Даже близко, — шепчу я, прижимаясь своим виском к ее.
Тишина, которая наступает между нами, оглушает мои уши.
— Значит, ты любишь меня, — тихо шепчет она, нарушая тишину и нежно успокаивая мое встревоженное сердце, нежно касаясь моего лба своим лбом.