Но колдуны — они, хоть и странные, но всё-таки… люди. А лунные… по рассказам, они вели себя так, будто все поголовно были божествами ничуть не меньше самой Полуночи. Они жили в горах, не пускали к себе посторонних и воровали человеческих младенцев для своих ужасных ритуалов. Ещё они вершили суд, а разгневанный лунный мог одним щелчком пальцев стереть с карты Кланов средних размеров провинцию. И даже Волчий Совет не станет из-за этого ругаться с детьми Луны, потому что лунные не слышат волчьего воя и вообще во сто крат ужаснее, чем о них рассказывают.
А он говорит, что я его разбудила! Но я ни за что не стала бы тревожить лунного. Он же может… О Полуночь!
— Извините, — слабо сказала я. Колени задрожали ещё сильнее; хорошо, что я уже сидела. — Я не хотела вас беспокоить. Если пожелаете, я уйду и скажу всем местным, что сюда не следует приходить, и вы сможете спать столько, сколько вам…
Лунный опять засмеялся. Это был приятный, какой-то необидный смех. И, кажется, у него было хорошее настроение. Наверное, он всё-таки не станет ровнять с землёй Марпери?
Право слово, это было бы очень неловко. В конце концов, Марпери уже однажды неслабо досталось.
— Очень хорошо, что ты меня разбудила. А мы вообще где?
— Это местечко Марпери, — с готовностью отозвалась я. — Раньше он считался городом, а теперь, вроде как, нет.
— Марпери, — задумчиво повторил лунный. — Я что-то слышал о Марпери.
— Вы могли слышать об аварии, — я до боли сцепила пальцы, запутав их в бахроме платка. Та катастрофа гремела на все Кланы, и в друзах, наверное, тоже что-то знали о нашем перевале. — Пятнадцать лет назад в Марпери был взрыв на грузовых платформах, и после него перевал закрыли.
— Взрыв, — задумчиво повторил лунный. — Ну, может быть. Это какой-то север? И сейчас осень, верно?
— Осень. Марпери — это Северное Подножье, дальний предел лунных гор.
— Да, ясно, ясно… ну, ладно. Расскажи, что вы здесь делаете. У вас тут какие-нибудь фермы? И говори мне «ты».
Я зябко закуталась в платок. Лунный был совершенно ненормальный, — с другой стороны, я не была уверена, что знаю, как должен вести себя нормальный лунный.
Но нет ничего сложного в том, чтобы объяснить, что в Подножье нет никаких крупных ферм, и что лалами в наших краях зовут всякие красные камни, годные для артефактов, а по-умному они называются шпинелью, и её у нас мало, и вся она плохонькая. Лунный живо интересовался всякой ерундой, много смеялся и сыпал странными предложениями:
— А может, вам сделать здесь горнолыжный курорт?
— Но это ведь очень дорого, — растерянно сказала я.
— Ну и что? Бывают же инвестиции. А у вас стоят без дела отели и уже укреплён склон! Если хорошо раскрутить, можно отбить все затраты. Что думаешь?
— Ну… я не решаю такое.
— А кто решает?
— Не знаю. Наверное, мэр?
— Предложи ему.
Наш мэр был недружелюбный мрачный барсук, который на все претензии щерился и шипел.
— Он вряд ли будет меня слушать.
— Ну ты предложи. Не послушает — так это его проблемы.