Это откровение стало для меня шоком. Представить Ермолаева да врачом! Это что-то на грани фантастики.
“Я бы подался в мед. Но тогда мне будет не сладко. Боюсь я в одиночку не потяну даже бюджет” — писал он мне.
“Почему в одиночку?” — мне было странно это слышать. “Неужели родители тебя не поддержат, даже с бюджетным местом?”.
“Нет” и злой смайлик. “Увы”.
Я была мягко говоря удивлена. Мне казалось, что родители должны поддерживать выбор своих детей. Я же не до конца уверена в своем выборе. Юридический. С моим характером. Такое себе.
Он ведь даже ходит к репетиторам для того, чтобы отец был доволен. А сам тайком штудирует химию. Вот в этом я им восхищалась. Такое странное чувство растекалось внутри, когда он строчил эти сообщения, признаваясь в том, что никому не мог рассказать. А еще мне стало казаться, что Ермолаев на самом деле не тот, которого все знают в школе, на улице. А тот, которого знает Тихоня по сообщениям в соц.сети.
— Вот ты где, — в коридоре показывается мама.
Я быстро гашу экран телефона и убираю его в карман толстовки.
— Привет, — растягиваю губы в улыбке.
Обнимаемся.
— Привет, милая, — целует в висок. — Пойдем. Вещи твои внизу. Тимошка там ждет, — и забирает у меня из рук сумку.
Мы спускаемся на первый этаж. Тимоха же не может усидеть на месте и срывается с кушетки в нашу сторону.
— Лиса! — чуть ли не кричит проказник. — Ура, ты домой, — обнимает меня.
Ерошу его по кудрявой голове.
— Тише, в больнице находитесь, — шикнула на нас женщина в халате, которая мимо проходила.
Мама извинилась.
А мы с братом улыбнулись друг другу.
Приехав домой я первым же делом иду в ванную. Хочу смыть с себя больничный запах, запах лекарств и пота. Под душем стою долго, что даже мама забеспокоилась, постучав в дверь, спросила все ли со мной в порядке. Заверив ее, что у меня все хорошо, она попросила не задерживаться и не злоупотреблять горячей водой. Мне нельзя ни перегреваться, ни переохлаждаться.
После душа, умываюсь, чищу зубы и забегаю в свою спальню. Тут уже переодеваюсь в свободную домашнюю одежду.
Мама приготовила обед. Я с огромным удовольствием накидываюсь на суп с фрикадельками.
— Колобки, — улыбается Тим, хитро поглядывая на меня.
— Фрикадельки, — поправляю.
Но эта словесная баталия шутливая.
— Колобки, — вздергивает бровью.
— Митболы, — смеюсь. — Сейчас так модно называть эти мясные шарики. Нам обязательно надо пиццу заказать с этими штуками. Уверена, тебе понравится, — говорю брату, явно его заинтересовав.
— Мам, — поворачивается к маме. — Мы же закажем? Или сходим в пиццерию? — тут же задает вопрос.
— Обязательно. На выходных, если папа будет свободен, — обещает.
Весь день я провела в постели. После плотного обеда почувствовала усталость. Мама сказала, что это нормально, потому что мне теперь нужно набираться сил.
Ближе к шести вечера в сети снова появляется Лев.
Когда я вижу строчку — “…Лев печатает”, то мое сердце начинает нервно сходить с ума. А на губах расплывается идиотская улыбка. Я уже пару раз себя одергивала, замечая эту странность за собой. Но спустя пару минут, снова улыбалась.
“Все. Свобода. Я к репетитору. Буду через два часа. Поболтаем потом?” — спрашивает.
Конечно поболтаем. Что ему и пишу. Но попроще, конечно же. Что бы ничего плохого не подумал.
За вечер делаю пару звонков. Сначала набираю Федора Ивановича. Он рад меня слышать. Ему я обещаю, что если завтра буду себя хорошо чувствовать, то завтра приду его навестить. Поблагодарила за фрукты. Он мне оказывается передавал через Льва, об этом мама рассказала.
— Это я тебя должен навестить, дорогая Алиса, — вздыхает. — Но куда я один? До магазина то дойти никак, — жалуется.
— Вот как только я наберусь сил, мы с вами обязательно пойдем гулять, — обещаю ему.
— Обязательно, — его голос звучит бодрее. — Очень буду рад.
А потом разговариваю с папой.