Очень знакомый. Он вызывает во мне волны тепла и нежности.
— Острый период мы сняли, — теперь звучит мужской. Совсем незнакомый. — Сейчас многое зависит от организма.
— Но она так долго спит, — в женском голосе волнение.
— Набирается сил. Ждем. Все что мы могли сделать — сделали, — отвечает мужчина.
А потом я слышу шелест, шаги и звук закрываемой двери.
Снова тишина. Пытаюсь себя почувствовать и в миг ощущаю слабость во всем теле. Хочется повернуться. Спина затекла. Ноги будто онемели от долгого положения в одной позе.
Дернулась. Еще и еще раз.
— Алиса, — вдруг раздается тот же женский голос. — Дочка, — рядом проминается матрас.
Пытаюсь открыть глаза и это мне удается. Тут же жмурюсь. Яркий свет слепит.
— Господи, как же ты нас напугала.
Снова открываю глаза и вижу маму. Сидит рядом. Гладит мою руку. В вене игла, от которой тянется прозрачная трубка, вверх на штативе в бутылочку.
— Витамины капают тебе, — поясняет она. — Как ты себя чувствуешь? Что у тебя болит? — и заглядывает мне в глаза с беспокойством.
— Где я? — спрашиваю, голос мой еле слышно. Во рту все пересохло.
— В больнице, маленькая. Мы с Сережей за тебя так испугались. Пришлось обратиться за помощью к врачам.
— Что со мной?
— Температура четыре дня под сорок. Приехали в воскресенье, а ты спала. Вся горела. Я даже не хочу вспоминать эти дни, — по щеке мамы скатывается слезинка.
— Пить хочу, — облизываю пересохшие губы.
Через час бодрствования я чувствую себя немного лучше. Усталость только накатывает, а так вполне себе жизнеспособна.
— Сереже с Тимошкой приедут к тебе. Мальчишка весь извелся, тоже очень за тебя переживал.
Потом приходит врач. Маму просят выйти. Мне задают вопросы, измеряют температуру, давление. Берут кровь на анализы и наконец убирают капельницу. По словам доктора, если до начала следующей недели все будет хорошо, то меня выпишут.
Приносят обед. Какой-то бульон. Мама порывается меня покормить, но я отказываюсь. Уж ложку держать я и сама могу. Потом действительно приходят Сергей с Тимошей.
— Лиса-а-а, — заметив меня сидящей в постели, вбегает брат.
— Тише, Тим, ты же в больнице, — одергивает его мама.
— Ну и что. Я скучал, — обнимает меня.
Сердце сжимается от нежности.
В пятницу, после обеда меня навещает Лена.
— Привет, — входит в палату с пакетом. — Это тебе, фруктики, — кладет их на стол и садится на стул, чуть придвинувшись ко мне.
— Привет, — улыбаюсь.
Ее я очень рада видеть.
— Ты как? Тебя тут некоторые потеряли, — хмыкает.
— Да кто меня может потерять? — улыбаюсь. — Я вообще думаю попросить маму перевести меня на дистанционное обучение. Не хочу больше никого видеть, — сегодня все утро только об этом и думаю.
— Вот так быстро сдашься? — бровь девушки взлетает вверх.
— А я не хочу воевать. Я пришла учиться. И все, — качаю головой. — А то получается, чтобы меня не трогали, нужно отвоевывать свое спокойствие? За что? — нервный вздох вырывается.
— Ладно, — хмурится. — Тебя все-таки подкосило вечернее плавание.
— Я родителям ничего не говорила.
— Поняла.
— Не хочу чтобы они об этом узнали, — поджимаю губы. — Лучше расскажи, что там в школе говорят? Обо мне легенды не складывают? — усмехаюсь.
— Да ничего не говорят, — пожимает плечами.
— Так уж и ничего? — сомневаюсь. Очень сильно сомневаюсь.