Я упрямо скрестила руки на груди. Страшно уже не было, словно внутри расплавился какой-то предохранитель.
- Храм платит – я говорю, - отчеканила я. – Одиннадцать дием. И мне позволяют беспрепятственно покинуть город.
- А лошадь тебе не подогнать?! – возмутился Раинер.
- Я не умею ездить верхом, - неприязненно ответила я, сделав вид, что не распознала сарказм. – И еще мне нужна бумага, подтверждающая ваши обязательства, прежде чем я все объясню.
- Город заражен чумой, - попытался достучаться до здравого смысла храмовник. – Его никто не может покидать до окончания эпидемии. Приказ короля. Храм не может взять на себя обязательства, противоречащие ему.
Здравый смысл на стук не отозвался.
- Я не заражена.
- Я тоже, - развел руками Раинер. – Пока что. Но никто не может быть уверен, что все обойдется.
- Я в принципе не могу заразиться, - хмыкнула я. – Прививка.
- При… что? – удивился десятник. – Да кто ты такая? Какие силы могут…
Это, наконец, заставило меня опомниться.
- Забудь, - со вздохом перебила я его. – Какие бы это ни были силы, больше они никому не помогут. Ладно, раз вы не можете позволить мне уехать, то обеспечьте мне неприкосновенность, что бы я вам ни сообщила. И чтобы никаких воплей в духе: «Ведьма!» - или: «Да откуда этой грязной бабе знать?!».
По лицу брата Раинера можно было сказать, что он как раз разрывается между двумя вариантами воплей и необходимостью срочно сложить костер, но героически сдерживается во имя памяти о почившем наставнике, который уже выдал мне огромный кредит доверия.
- Надо полагать, ты скажешь что-то крайне неблагопристойное, - хмыкнул он, наконец. – А подтверждение твоей правоты мы получим?