Урсула уставилась на него.
— Чего-чего?
— Каждый слиток золота весит 400 унций, а цена золота — примерно $1,500 за унцию,
— Кестер посмотрел в потолок, проводя подсчеты. — Это шесть миллионов долларов в год или около четырёх миллионов фунтов. Плюс-минус, — он промокнул уголок рта салфеткой.
Урсула разинула рот. Должно быть, это сон. Она никак не могла зарабатывать столько денег.
— Шесть миллионов долларов в год, — повторила она. Эта сумма была настолько вне её понимания, что почти не имела смысла. — Что мне делать с шестью миллионами долларов в год?
Он улыбнулся, и на щеке появилась ямочка.
— О, я уверен, ты найдешь себе какую-нибудь благотворительную программу реновации жилья.
— Ага, — определённо лучше, чем работать на Руфуса. Урсула сделала большой глоток вина. Она понятия не имела, что это за сорт, поскольку в клубе Руфуса было две разновидности — белое и красное. — Так почему это место пустует? Кто тут жил?
— Другой гончий. Но он двинулся к другим вопросам.
— И у него есть шрам. Совсем как у нас?
— В точности такой.
— А как ты получил свой?
Кестер опустил руку и покрутил серебряную запонку на манжете рубашки. Урсула впервые увидела проблеск уязвимости, поскольку он не смотрел ей в глаза. Такая сторона его нравилась ей лучше. Он сглотнул, всё ещё изучая свои запонки.
— У всех есть своя история.
Вау. Это было поразительно… уклончиво.
— Верно, но какова твоя…
— О, я чуть не забыл, — потянувшись под стол, Кестер достал серебряное ведёрко с шампанским и хрустальными фужерами, затем снова посмотрел на неё. — Сегодня же твой восемнадцатый день рождения.
Глава 11
Урсула понюхала шампанское, подождала, пока Кестер сделает глоток из своего фужера на случай, если напиток отравлен, и только потом поднесла хрусталь к губам. Шампанское имело фруктовый и свежий вкус, как осенние яблоки.
— Вкусно, — сказала она.
— Это Krug 1928 года. Одно из моих любимых винтажных. Я держу под рукой несколько бутылок для особенных случаев.
— Шампанское из 20-х. Да один бокал такого наверняка стоит больше, чем мой ежегодный доход, — рассуждала она.
— Теперь твоё положение изменилось, — Кестер встал, держа в одной руке фужер, а в другой бутылку. — Посмотрим остальную часть апартаментов?
— А ещё не всё?
— Есть второй этаж, — он вышел за дверь.
Урсула встала, держа в руке фужер, и последовала за ним в огромное фойе с мраморной лестницей. Кестер показал на двойные двери.
— Лифт, что должно успокоить твою паранойю на тот случай, если придётся быстро скрываться, — он щёлкнул выключателем на стене. Люстра над головой заискрила сотней крохотных огоньков. — Спальни на верхнем уровне.
Пока Урсула поднималась по лестнице с ним, её плечи напряглись. Может, магия и существует, но это не означало, что он не извращенец.
Она покосилась на него. Если он попытается как-то напасть на неё, она может разбить фужер и пырнуть его осколком ножки.
— Пока ты не затеял ничего дурного, предупреждаю, что я довольно хороша в барных драках.
Кестер бросил на неё резкий взгляд.
— Очаровательно. Во-первых, ты не победишь меня в драке. Никогда. Во-вторых, обещаю, что у меня нет необходимости насиловать незаинтересованных женщин, когда можно выбрать кого-нибудь из кучи жаждущих кандидаток.
— Вот как? — это единственный ответ, пришедший в голову Урсулы.
— Мне снова напомнить, что я твой наставник? — тот холодный приказной тон опять проступил в его голосе. Исчезло то успокаивающее притворство, которым он очаровывал её в столовой. Видимо, убеждение имелось в числе его навыков гончего.