О Боже.
Я чувствовала его запах, а сочетание запаха мужчины и ребенка творит такое с телом женщины моего возраста. Вещи, которые заставляют кровь бурлить, сердце биться быстрее, а яичники посылать сигналы другим частям женской анатомии. Частям, которые твердеют и напрягаются. Частям, которые трепещут и ух-х! Частям, которые распухают и пульсируют. На мгновение мне захотелось, чтобы он прикоснулся ко мне. Поцеловал меня. Хотел меня.
Я сошла с ума?
Пейсли начала плакать. Я сделала шаг назад, направляясь на кухню.
— Пошли. Она голодная.
Нейту потребовалось гораздо больше времени для того, чтобы подготовить бутылку, и она плакала все время, пока он отмерял порошок и смешивал его с водой. Но я хотела, чтобы он сделал это сам.
— Не так туго, — предупредила я его, когда он закрывал крышку. — Иначе она не сможет оттуда пить.
Он сразу ее ослабил.
— Только не слишком свободно, а то вся смесь потечет.
Когда он передал мне бутылку, я покачала головой.
— Сначала ты должен ее согреть. Нет-нет-нет, — сказала я ему, когда он открыл дверцу микроволновки. Нагрей воду в кастрюле и положи туда бутылку.
— И как я узнаю, когда она нагреется? — Нейт тупо посмотрел на меня.
Я пожала плечами.
— Ты поймешь. Попробуй подержать тридцать секунд, затем встряхни ее и дай попробовать малышке.
Нейт сделал так, как я попросила, но после этого протянул ее мне.
— Я не знаю как, — сказал он.
Я взяла бутылку и попросила его пойти за мной в гостиную, где села на диван.
— Эй, посмотри, есть ли в сумке слюнявчик. Ты знаешь, что это?
— Вроде бы, — он копался в сумке до тех пор, пока не нашел его, и в то время, как я держала Пейсли, застегнул слюнявчик на ее шее. При этом тыльная часть его руки случайно прижалась к моей груди. — Извини, — сказал он, и его щеки слегка покраснели.
— Все в порядке. А теперь сядь.
Однако мой глупый сосок до сих пор покалывало.
Он поколебался, но, в конце концов, опустился на диван, и я положила ребенка на мускулистые руки. Это был первый раз, когда он держал ее таким образом, и она казалась такой маленькой на его груди. Я задавалась вопросом, чувствовал ли он какой-либо импульс отцовской привязанности, или он все еще слишком ошеломлен, чтобы что-то ощущать.
— Положи ее голову на левый локоть, чтобы ты мог покормить ее правой рукой, — посоветовала я. Когда он ее устроил, я вручила ему бутылку. — Сначала осторожно наклони ее, на случай если поток в соске будет слишком быстрым.
— Есть такая вещь, как быстрый поток соска? — он с любопытством посмотрел на меня.
— Только у резинового. Не радуйся.
Впервые с тех пор, как мы нашли Пейсли в холле, он действительно улыбнулся. Однако это продолжалось недолго, потому что он сильно нервничал, что кормил ее. Но она жадно всасывала бутылку и издавала милые звуки.
— Так правильно? Я делаю это правильно? — спросил он.
— Ты отлично справляешься. Мы дадим ей выпить пару десятков миллилитров, а потом сможешь дать ей отрыгнуть.
— Господи.
— Ты будешь в порядке, — усмехнулась я.
И он был в порядке… вроде как.
Ему удалось ровно положить ее на свое колено и похлопать ее по спинке, чтобы вызвать отрыжку, как я показала. Он понял, как нужно держать ее на груди, головой на одно плечо при этом бродя по комнате, похлопывая ее по спинке. Он даже, передвигаясь, немножко поговорил с ней.
— Извини, Пейсли, я не очень хорош в этом. Может, я исправлюсь.
Когда она, наконец, выпустила довольно неплохую отрыжку, он в шоке посмотрел на меня.
— Это она?
— Ага, — я кивнула со своего конца дивана. — Хочешь посмотреть, возьмет ли она вторую порцию смеси?
— Ладно.
Но она не захотела, и Нейт расстроился.
— Она не ест это. Почему она не ест? Что я делаю не так?
— Ничего, — сказала я. — Младенцы не всегда выпивают всю бутылку.
Он отложил бутылочку и на мгновение посмотрел на нее. Ее глаза были открыты и следили за его.
— Ты думаешь, она милая?
— Она красавица.