— Малыш, ты о чем?
Нащупываю одежду и одеваюсь, пока мой сын с энтузиазмом скачет вокруг.
— Папа все устроил. Мам, ты так долго спала. Уже обед. Но папа сказал, что мы не будем есть, пока ты не встанешь. Так что вставай, мам!
Сказав это, он убегает через дверь.
Прежде чем выйти, я захожу в ванную и споласкиваю лицо.
Лиам-младший оказался прав, все в сборе.
Я нахожу Блэка глазами — он стоит на кухне и высматривает меня.
— Что происходит?
— Сегодня мы будем праздновать Рождество.
— Но оно уже прошло, — говорю я, проходя в комнату.
За столом рядом с детьми сидят улыбающиеся Джейк и Эдди. Здесь находится даже Мередит.
— Повтор, — говорит Лиам, будто это так просто.
— Ты не можешь повторить Рождество, — говорю я, качая головой.
— Мы можем. И повторим, — возражает он, зеркаля меня.
— Ладно. Давайте отпразднуем еще раз.
Если Лиам когда-то и улыбается, то сейчас один из таких моментов. Мы все садимся за стол и едим, и на этот раз получается лучше. Намного лучше. Разговоры, шутки, все смеются.
— Мам, а давай так делать каждый год? — предлагает Лиам-младший, прежде чем поцеловать меня в щеку и убежать. Остальные сидят без слов, в воздухе ощущается напряжение.
— Изабель, Хайден… вы не могли бы выйти на пару минут?
Изабель сразу встает и выходит. Однако Хайден колеблется.
— Мы просто поговорим, обычный разговор родителей.
Хайден встает, смотрит на Джейка и улыбается.
— Тогда ему тоже лучше выйти.
Джейк подталкивает его, заставляя нас улыбнуться.
— Сколько? Мне нужно знать, сколько их было.
Эдди смотрит в пол, а Джейк просто молча смотрит. Он знает больше, чем озвучивает. Лиам стоит с другой стороны, смотрит мне прямо в глаза. Блэк знает, что не может солгать. Я желаю знать правду и если не получу ее, то боюсь даже думать, к чему это может нас привести.
— Роуз, ты действительно хочешь это знать? — спрашивает он, будто не верит моим словам.
Будто в действительности я не желаю правды.
Если оглядеться — дом все тот же, все тот же декор на стенах и еда на столе. Все выглядит так, будто сейчас Рождество. Даже запах тот же. Но Рождество ли это? Нет. Тот день был испорчен, а пострадал мой сын.
— Говори. И быстро, будто срываешь пластырь.
Лиам задерживает дыхание, и я знаю, что бы он не сказал, это мне не понравится. Совершенно.
— Я убил троих. И каждый из них был хуже предыдущего.
— Троих, — повторяю я, и в голосе слышно недоверие. Встаю, качая головой. Отталкиваю стул ногой, и тот падает. Коленки трясутся, но я стараюсь стоять прямо. — Ты убил… троих?
Кивает.
— Ты знаешь, кем я был. Я старался прекратить. И долго мне удавалось. Но это просто… прокрадывается назад.
Киваю.
— Такой жизни ты хотел? Жить с нами тебя больше не устраивает?
Стараюсь не плакать, сдержать слезы, но Лиам замечает это и делает шаг вперед, чтобы подойти ближе. Он оглядывается на Джейка и Эдди, и кивает на дверь. В ту же секунду они выходят, оставив нас наедине.
— Никогда так не говори. Ты — моя жизнь. Я просто не могу ничего поделать с этим.
— Я честно пытаюсь понять. Но ты сам сделал этот выбор. И этот выбор не в нашу пользу. Для меня это звучит так, будто ты хочешь вернуться к жизни, которую вел раньше, без нас. — Ищу его взгляд, чтобы попробовать понять, о чем Лиам думает. Но не могу. — Ладно, Лиам. Если это то, чего ты желаешь. Я всегда гордилась тем, какой ты человек. Но если ты снова выбрал убивать, я не могу позволить тебе жить с нами. Не могу позволить этому стать частью моей жизни или жизни наших детей.
В этот раз его руки выпускают мои ладони и обессиленно падают вниз.
Он делает шаг назад.
— Ты… — Это все, что он говорит.
Сердцебиение такое сильное, что отдает в ушах. Почти оглушающее.
— Я, — отвечаю тихо. И делаю шаг назад, отходя от него.