Неужели все было напрасно?
Его добрая и милая Герти не смогла уберечь себя от опасности. И сейчас там наверху его уже никто не ждал. Никто не скажет ему что-нибудь глупое и смешное, никто не обнимет и даже не возьмет за руку. Зачем были нужны все эти жертвы, если в результате у него никого не осталось?
Нет! Этого не может быть! Он бы почувствовал, если бы его возлюбленная погибла. Его собственное сердце бы не выдержало, если бы она умерла.
А может судьба специально послала ему этих двоих? Может именно ради их спасения, ради счастливого будущего таких вот юношей и девушек он столько перенес?
Язычок пламени на свече внезапно затрепетал, точно встревоженный мотылек. Ему показалось, что в комнате стало как-то светлее и теплее, а злобные и густые тени по углам вначале застыли в изумлении, а затем стали отползать назад и шипеть, будто змеи.
Гилмор встретился взглядом с устремленной на него парой синих глаз. Старик задумчиво покачал головой, седая прядь упала на его нахмуренный лоб.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он. — Выспалась?
«Да, спасибо. У меня все хорошо» — мысленно ответила Дея.
— Ну вот и ладно. Сейчас проверю твоего приятеля и будем ужинать, — проговорил Гилмор.
«Ужинать? — удивилась Дея. — Но гроза была ночью. Неужели я проспала до вечера?»
— Двое суток, — усмехнулся старик. — Вы провели у меня два дня.
«Вы нас опоили каким-то зельем?», — рассердилась Дея.
— Зачем мне это? — добродушно усмехаясь, спросил Гилмор. — Вы оба сильно устали и замерзли в лесу, а мой чай всего лишь помог восстановить силы.
«Бедная Эльза! Она, наверное, сходит с ума от переживания. Вначале отец пропал, а теперь и я, — встревожено подумала Дея. — Отпустите меня домой, пожалуйста».
Старик замолк, насупил брови, которые в итоге едва не сошлись на его переносице. Тяжело встав из-за стола, он пошел к двери.
— Пока не могу, — буркнул он у самого входа.
Гилмор скрылся в темноте прохода, который, по-видимому, вел в другую комнату.
Самообладание постепенно возвращалось к Дее, но неизвестность все еще пугала.
Она медленно, стараясь не нарушать безмолвия, царившего в доме, выбралась из-под меховой накидки, ступила босыми ногами на холодный пол и сделала шаг к столу. Некоторое время кругом было тихо, но затем за стеной послышалось шевеление.
Вскоре в дверях показались две мужские фигуры — одна Гилмора, другая Лео.
Нога маркиза была перевязана, он передвигался с трудом, сильно хромая и тяжело опираясь на палку.
Дея удивленно взглянула на него и тут же начала задавать вопросы, не стало ли ему хуже.
— Нет… мне уже лучше! — через силу выговаривал Лео, держась за ее руку, как за опору.
Через мгновение на пороге комнаты появился и сам хозяин. На стол был водружен большой котелок с дымящейся похлебкой, глиняные миски и деревянные ложки.
Аромат тушеного мяса и овощей поплыл по комнате. Видя, как молодые люди переглядываются друг с другом, Гилмор хмыкнул в бороду и проговорил.
— Уважьте хозяина, гости дорогие, разделите со стариком трапезу.
Дея и Лео сели за стол, сохраняя молчание. Словно из воздуха перед ними появилось блюдо с хлебом и кувшин с водой.
В каждую миску с помощью деревянного черпака хозяин налил похлебки, исходившей густым наваристым запахом, и поставил на стол.
— Ну что же, угощайтесь! — произнес старик. — Говорят, сытый желудок, лечит любые хвори.
Измотанные молодые организмы требовали восполнения сил, поэтому Лео и Дея почти одновременно подняли ложки и принялись за еду.
Некоторое время за столом висела тишина, полная сосредоточенного поглощения. И лишь когда тарелки опустели, а кружки наполнились душистым чаем, Лео решился начать разговор.
— Где мы сейчас находимся? — спросил он, внимательно глядя на странного старика.
— В моем доме. — проронил Гилмор, неторопливо прожевав очередной откушенный кусок. — В подземелье горы Вуирех.